– Олег, не надо мук совести. Мы взрослые люди – ты мне ничем не обязан. Я сама этого хотела. И это – лучший подарок на мой День Рождения.
– Настя, – Олег поставил чашку на столик, – Зачем я тебе, Настя? Мне за сорок, у меня свой мир, и довольно жесткий характер. Со мной тебе будет очень тяжело. Ты такая умная и добрая. У тебя отличное знание языка, перед тобой открыт весь мир, найди себе хорошего парня и будь счастлива.
Девушка долго смотрела на этого высокого, с пронзительным синим взглядом блондина и не могла понять – почему он бежит от самого себя.
– И это ты, мне говоришь? Почему, ты не хочешь простого человеческого счастья? Олег, ты похож на прекрасного печального ангела. Кому ты мстишь, Олег, почему отказываешься от земных радостей. – Настя подошла к Ивненко вплотную и провела ладонью по его жестким волосам. – Я же правда очень тебя люблю. Честное слово, я пробовала найти себе парня, но это всё не то.
Олег убрал её руку, глаза его затянул лед:
– И все-таки, я ничего хорошего тебе не принесу, девочка. – оставив недопитую чай, он вызвал машину и уехал.
Дверь захлопнулась, а Настя бессильно опустилась на пол кухни:
– Ничего, я сильная, я справлюсь. Буду жить как- будто и не было никогда этой ночи.
…
Они иногда встречались в офисе, и тогда Настя смотрела сквозь Ивненко и отвечала сухим казённым тоном. Пространство, время замедлялось, не давая дышать полной грудью.
Олег старался сократить их контакты до минимума. Но через месяц бесполезной борьбы с собой он снова позвонил в знакомую дверь. Когда Настя открыла, Олег стоял за порогом, опустив голову. Он проиграл эту битву юной «нимфе». Девушка, молча, отодвинулась, и Олег вошёл в квартиру.
Теперь оба делали вид, что это ничего не значащий секс. Когда после бурной страсти Олег засыпал, Настя подолгу лежала рядом без сна. Вот тогда она и поняла, почему он сам себя казнил и лишал счастья.
Олег часто метался во сне и звал какую-то Марину, просил у неё прощение. Жесткая складка на лбу разглаживалась, сразу сделав его намного моложе и беззащитнее. В эти минуты Насте захотелось прижать Олега, как маленького ребенка, к себе и оградить от боли и бед.
Глава двенадцатая.
В загородном доме быстро заметили, что у Насти изменились отношения с хозяином. Олег старался не афишировать их свидания, он всегда приходил к Настя поздно ночью и уходил под утро. Однако влюбленные то и дело бросали друг друга горячие взгляды, и каждый пытался скрыть свою чувства от другого.
– Ох, Настенька, упреждала я тебя. Наплачешься ты с Олегом,- говорила Валентина, помешивая в кастрюле суп-пюре.
– О чем вы? – Настя вспыхнула.
– Насть, деточка, ты думаешь, меня провести? Да все уже в доме уже знают, что у вас роман. И что вы за люди такие – все секреты, да секреты. Хозяин вздыхает украдкой– ты, небось, не спишь по ночам.
– Тетя Валя, ну, вбил он себе в голову, что испортит мне жизнь, вот и мучает себя и меня! – вдруг решилась признаться Настя.
– Знаешь, девонька, что я тебе скажу, он совсем молодой был, когда всю семью потерял, – смахнула слезинку Валентина. – Вот и ожесточилось сердечко. Ничего, растает.
Олег как раз был у Насти, когда раздался ночной звонок. Звонила соседка Елены Михайловны. Она сообщила, что тетя попала в больницу. Олег быстро собрался и вызвал машину.
– Я поеду с тобой! – Настя быстро оделась и взяла сумочку и ключи.
– Нет, – Олег был весь «черный», под глазами залегли круги. Всегда выглядевший лет на пять моложе, сейчас он будто сгорбился и постарел.
– Я тебя одного в таком состоянии, не оставлю, – решительно засобиралась Настя.
– Хорошо! – Олег раздраженно махнул рукой. – У меня, сейчас, нет, сил с тобой ругаться.
Они вместе спустились к машине и поехали в больницу. Ночной город стрелой проносился за окном, а Олег ничего, не замечая, смотрел в одну точку. Настя робко протянула ладошку и положила на руку Олега, он вздрогнул и слегка пожал её. Девушка облегченно улыбнулась - он благодарен ей за участие.
Елена Михайловна с сердечным приступом находилась в отделении интенсивной терапии. Олег долго беседовал с врачом, а потом вернулся к Насте, ожидавшей его в холле.
– Сейчас Андрей тебя отвезёт, а я останусь здесь и не надо мне возражать, – заметив, что она хочет что-то сказать, произнес он совершенно ледяным тоном.
Настя лишь посмотрела в его отсутствующие глаза и не споря, спустилась к машине. «Непробиваемый и несносный. Но ничего её любви хватит на двоих».
Ивненко проснулся утром в очень неудобном кресле, на котором просидел всю ночь.
– А Елене Михайловне уже лучше. Мы даже перевели её в седьмую палату, – сказал проходящий мимо доктор. – Извините, Вы так крепко стали, что мы не стали вас беспокоить.