– Спасибо вам большое, – тепло улыбнулась девушка. – Я вам доставила столько хлопот.
– Ну, что ты! – женщина ласково погладила Иру по голове. – Я здесь одна живу, да, Олег – племянник иногда приезжает, мне очень, приятно о тебе заботится. Как тебя зовут девочка? – Хозяйка подняла на гостью добрые, ласковые глаза.
– Света, – совершенно неожиданно для себя выпалила Ирина. Она побоялась, что о ней сразу сообщат родственникам. – Скажите, а я там, на озере одна была, я почему-то ничего не помню?
Елена Михайловна, будто присматриваясь, слегка наклонила голову:
– Я не знаю. Вот Олег приедет и все расскажет.
В комнату постучались.
– А вот и Александр Васильевич! – засуетилась женщина.
Вошёл доктор, и Елена Михайловна поспешила покинуть спальню.
В гостиной её ждал Голицын:
– Ну, как она?
–Да, ничего, бледненькая только. Но девочка очень кого-то боится: имя не своё назвала, притворяется, что ничего не помнит. Я думаю, она меня хотела спросить про того бедного парнишку, а потом почему-то не решилась.
–Да, досталось девчонке, – Голицын нахмурился. – Олег что-нибудь выяснил про её семью?
– Не многое: родители умерли, опекуном стал родной брат отца, причем возник, как по заказу – на похоронах. Примечательно, о них ему не сообщали, с ним вообще не было никаких контактов. Других опекунов суд не принял, но – Елена Михайловна сделала паузу, – изначально, суд был на стороне друзей семьи. Однако адвокат и судья как-то подозрительно погибают. Теперь имуществом Иры управляет жена дяди. Особа молодая, но очень «даровитая». Деньги со счетов списываются, потихоньку продаются активы. Несколько лет Иру держали дома, потом она появилась на Дне Рождения друзей, и снова тишина. О её пропаже родственники пока не сообщают.
– Обычное дело в России, – поглаживал набалдашник трости Андрей Сергеевич. – Огромные деньги часто приносят наследникам только горе. Но я думаю, Олег во всем разберётся.
В гостиную тихими шагами вошёл доктор:
– Все хорошо, я думаю, лечение ей больше не требуется. Чудесный, крепкий организм. Теперь уход и питание. Девочка получила огромный стресс, надо быть с ней очень осторожными.
Елена Михайловна вернулась к Ирине, неся легкое домашнее платье.
– Вот, извини, может не модное. Я купила, подумала, тебе пригодится. Одевайся и пойдем завтракать.
По дому разносился восхитительный запах домашней выпечки.
В большой комнате, за круглым, с вышитой льняной скатертью, накрытым на пятерых столом, сидели двое: доктор и седой старик, колоритный такой – в сюртуке и с тростью. Увидев Ирину, он поднялся, опираясь на тяжелый, с фигурной головкой наболдажникк, и кивком головы поприветствовал девушку:
– Позвольте представиться, Андрей Сергеевич Голицын!
– Светочка! Это мой дядя. Не удивляйся, – Елена Михайловна заметила недоверие в глазах Ирины, – у пожилых дам тоже бывают дяди.
– Добрый день! – робко поздоровалась девушка. Ей казалась, все это настолько архаично, как будто она участвует в какой-то театральной чеховской постановке.
Она присела за стол, но вскоре голод взял свое, и Ира с аппетитом накинулась на еду. Обстановка за столом сложилась такая не принужденная, что вскоре девушка расслабилась и включилась в беседу.
– Скажите, – наконец, решилась она спросить, – а что там за портрет в спальне – девушка и командир. Они кажутся такими разными.
– О, это комната мамы, а на портрете мои родители в молодости, – тепло улыбнулась Елена Михайловна.
– И французские романы тоже её? – полюбопытствовала Ирина.
– Да, и романы тоже. А ты что же знаешь французский? – как бы немного удивилась Елена Михайловна.
– Немножко, – Ира прикусила язык. «Я простая школьница», напомнила она себе. – Но как сочетаются эти романы и красный командир?
– Поверь, дитя мое, – улыбнулся старик. – Любови не знакомы границы и сословия.
– Да, – мечтательно вздохнула Елена Михайловна. – А у моих родителей была самая настоящая любовь. К сожалению, в нашей семье все однолюбы, – почему-то печально добавила она.
Отвлекая всех от грустных мыслей, за окном залаяла собака. Дверь открылась, и в комнату вошёл высокий блондин в длинном плаще. Он замер на пороге, в синих глазах восторженные заплясали огоньки, и мужчина улыбнулся всем дивной чарующей улыбкой. Ира любовалась, ей редко приходилась видеть таких красивых людей. Отец её был таким, но только у отца красота была яркая, страстная, а этот словно ангел, спустившийся с небес.