- Ну же, малышка, глубже возьми его! Я сегодня пол дня мечтал о том, как твой ротик будет ублажать меня.
Чаще всего, вернувшись с работы, Арсений хотел, чтобы Лера делала ему минет. Видя, как муж выходил из ванной после ритуала мытья рук, она уже автоматически открывала рот, готовясь принять в него член. Когда-то ей нравилось ласкать его, целовать освобожденную от крайней плоти головку, проходится языком по всей длине, чувствуя, как плоть твердеет под прикосновением ее губ. Теперь это тоже был машинальный процесс. Она хорошо знала, в каком темпе, какими движениями его ласкать, чтобы добиться семяизвержения в самый короткий срок. Он должен был кончить, получить удовольствие – такова была поставленная цель. Одна из обязанностей, которую должна выполнять хорошая жена.
Сперма наполняла ей рот. Пока Арсений, блаженно откинувшись на спинку дивана, постанывал, приходя в себя, она украдкой сплевывала его семя в стоящий рядом вазон. Затем, продолжая стоять на коленях у дивана, незаметно брала тонкий металлический прут, установленный на подставке рядом, так называемый рыхлитель земли, предназначенный для облегчения поступления кислорода к корням, и устраняла следы. Вазону регулярное дополнительное «питание» пока не причиняло вреда. Но, если вдруг и причинит, вазон всегда можно заменить.
- Малышка, я снова хочу тебя. Встань и наклонись.
Иногда, прямо посреди ужина, ему приспичивало взять ее сзади. Посуда сдвигалась на дальний край стола, она ложилась грудью на свободное место и он, одной рукой обхватив ее живот, грудь или лобок, другой держась за стол, имел ее. Иногда, если на столе присутствовал соус или крем, Арсений макал в него пальцы и засовывал ей в рот. Стол качался, тарелки стучали о стаканы, они оба стонали, одному из них было хорошо. Другая следила, чтобы еда не вывалилась на скатерть, посуда не рухнула со стола, по необходимости поправляя то или иное блюдо, и надеялась, что на сегодня он удовлетворится и не захочет в кровати третий заход.
Она не могла завести себе любовника. Даже тогда, раньше, когда сексуальные желания еще не покинули ее, эта мысль приводила ее в ужас. Как она может так поступить, разве Арсений это заслужил? Он ведь по-прежнему хочет ее. Он добр и внимателен в ней. Он – образцовый муж. Не могла она и уйти. Ей некуда идти, да и не считая этого небольшого осложнения, у нее приятная, очень удачная жизнь. Они регулярно ездили заграницу в отпуск, ходили по ресторанам, ее шкаф трещал от одежды, а для сумок пришлось заказать дополнительный комод. У нее прекрасная жизнь! В ней просто есть обязанность, супружеская повинность, которую нужно соблюдать.
В этот вечер, такое случалось редко, от силы, раз-два в год, когда в министерстве шла крупная проверка, Арсений задержался на работе допоздна, и Лера, не дождавшись его, легла спать. Ночью ее разбудила рука, бесцеремонно шарящая у нее между ног. За спиной слышалось сдобренное перегаром дыхание, это было странно, Арсений не пил, но это точно был он, вернувшийся какое-то время назад домой. Рывком содрав с нее трусики, так, что деликатная ткань издала явный протестующий треск, без обычных ласковых слов, инструкций и ожидания, когда она выполнит то, что он попросил, он завалил ее на живот, навалился следом, грубо вжав ее в матрас. Лера почувствовала, как что-то влажное, вероятно, слюну, наспех растерли между ее ягодиц, и в следующий миг он грубо вошел в ее зад. «Б*я! Да!» - услышала она сдобренное алкоголем мычание у самого уха. - «Да! Сейчас я вы**у тебя. Я буду е**ть твой зад!»
Он никогда не позволял себе говорить ей такие слова. И никогда не вел себя так. Вдавленная в подушку, задыхаясь, Лера не могла пошевелиться, пока он грубо обладал ею, не церемонясь, не делая привычных пауз, чтобы спросить, хорошо ли ей. Одна рука Арсения нашла ее правую грудь и скрутила сосок, вторая сжала лобок, запустив 2 пальца во влагалище, увеличивая давление на чувствительный бугорок. Он слюнявил ей ухо, шипя в него: «Тебе нравится, как я трахаю твой зад? Тебе это нравится, да?». Его пальцы, выпустив сосок, обвились вокруг ее горла, слегка сжав его. Вторая рука чавкала во влагалище, проводя там действия, которые она не могла описать. Лера, сдавленным голосом прохрипела обязательное «да!», хотела добавить «милый», но внезапно осеклась. На секунду она перестала чувствовать его вес на своей спине, потеряла слух и речь. Ее тело, сдавленное, овеваемое алкогольными парами, лишенное возможности свободно дышать наполнялось ощущениями, которые она не испытывала уже очень давно. Шокированная, ошеломленная, она осознала, что впервые за много лет слово «да» действительно означало то, что должно означать. Да! Ей нравилось то, что он делает сейчас. Она выгнулась, стараясь больше оттопырить свой зад. Стон, настоящий, громкий, без наигранных придыханий вырвался из нее. От низа живота по ногам прокатилась волна. Она была возбуждена.