На одной из встреч Генри рассказал о том, что перед случившимся горем её отец сильно поссорился с Ноара. Говорил, что у обоих были разные планы на жизнь и бизнес. Мистер Спик хотел отойти от дел, посвятить себя семье и маленькой дочурке, а Риге это не нравилось, так как наклевывалось большое дело, после которого их дела могли значительно пойти в гору. И в день сделки Ренард Спик попросту не явился на указанное место, отчего все сорвалось, и Рига остался с носом. Месть не заставила себя долго ждать, а совесть не позволила оставить на произвол судьбы маленькую дочку когда-то лучшего друга. Сара была не совсем глупа, и слушая все это, осматривая какие-то старые фотографии отцов и бумажные выписки со счетов, не стала верить словам незнакомца. Но, все же подлая частица сомнения закралась в душе девушки, и каждый день сводила с ума. Пойти сразу к Риге Ноара и все выяснить? Но кто на самом деле расскажет всю правду сразу?
- Я повторяю еще раз: я не имею к этому никакого отношения, - твердым тоном ответила Сара, - Я не знала ни о каких нападениях, и тем более, не участвовала в них!
- Да что ж ты будешь делать... - тихо сказал Томас и закрыл папку.
Он поднялся на ноги, посмотрел на своего командира, и они оба направились к выходу из комнаты.
- Два года... - тихо произнесла девушка себе под нос.
- Что? - остановившись, переспросил Виктор.
Сара смотрела на поверхность стола. Отрицательно помахав головой, она мимовольно стала вспоминать, с каким страхом убегала от них, скрывалась, что бы они не нашли её, что бы не сделали того же, что и с её отцом.
Девушка подняла взгляд, и смело глянула Виктору в глаза:
- Как же легко, в один миг, я стала для тебя ненавистным врагом.
Затем посмотрела на Тома, через секунду подняла голову, посмотрела в камеру и повысила голос:
- Как легко вы можете записать в ряды врагов того, кого до этого называли родным! И вы еще доверяете друг другу?!
Мужчины у двери замерли. Сара снова опустила покрасневший взгляд на Виктора. Как много она хотела ему еще сказать... Высказать всё то, что накопилось у неё за все это время. Каждому из них. О том, как ей было больно от того, что они так ворвались к ней в дом; о том, как без разбирательств обвинили её в предательстве; о том, как болело в душе, когда Виктор ударил её. О том, как было больно видеть в нём не любовь, как она того дико желала, а ненависть к себе. А больше всего, она ненавидела их за то, что они еще раз заставили её разочароваться в людях.
Ничего не ответив, мужчины вышли за дверь. Ноара дал указание отвести её в комнату, где они обычно держали задержанных, и запереть её там до дальнейших распоряжений. Девушку увели, а Виктор твердой и тяжелой походкой направился к своему офису. Последние слова Сары, не прекращаясь, эхом откликались в его голове, заставив задуматься.
Глава 13
Тихая темная комната и без того угнетала плохое настроение. В углу стояла односпальная кровать, а на ней, опираясь спиной о холодную стену, сидела Сара и, склонив голову, всматривалась в маленькое окно забитое решеткой. Первые полчаса взаперти, когда ее привели и закрыли, девушка позволила себе заплакать. Она думала: "Если бы не старик, смогла бы я сбежать? Если бы не он, я бы умерла от переохлаждения? Каков Ноара сейчас? Остались ли у него ко мне те чувства? Хотя, какие чувства… Был просто секс, не более". Девушка ладонями вытерла две крупные струи на щеках. Она стала вспоминать квартиру родителей, которую она продала, и дом, который она купила после; большой дом Ноара, куда когда-то она приходила отчитываться перед доном Ригой, где она часто оставалась на ночь, где впервые познакомилась с Виктором. "Ты все простишь ему" - Сара мысленно говорила сама с собой, - "Простишь потому, что все равно любишь его… Идиотка… Любиш ещё с тех пор, когда первый раз ступила к нему в дом, и когда впервые увидела двадцатилетнего парня, сидящего в кресле в гостиной. Когда он первый раз поднял свои карие глаза на тебя, в груди что-то прошибло. И единственной радостью было то одинокое слово "Привет", исходящее от него при встрече. Кто бы знал, что юношеская любовь самая сильная, самая искренняя в мире. Но он никогда об этом не узнает… Я враг для него. Пусть будет так…"