— Надо искать другой выход, — сказала она. — Здесь должна быть вентиляционная шахта или старая трещина в породе.
Они вдвоём ощупали стены. Глухо. Камень везде был монолитным, без единой щели. Грета начала паниковать, но тут её рука наткнулась на странный выступ в стене — маленькую нишу, в которой лежал предмет, похожий на золотое яйцо размером с кулак.
— Что это?
Торин подошёл, наклонился и вдруг широко раскрыл глаза. Он резко выхватил яйцо из ниши и начал тереть его ладонью, счищая вековую пыль. Под слоем грязи проступили руны и сложный узор из концентрических окружностей.
Торин ткнул пальцем в яйцо, потом в Грету, потом в пол, потом сделал жест, который у гномов означал «очень, очень древняя штука».
— Артефакт? — догадалась Грета.
Торин кивнул и показал на руны. Среди них выделялся символ, похожий на стилизованную дрожащую линию.
— И что он делает?
Торин пожал плечами. Потом осторожно встряхнул яйцо. Оно загудело — низким, вибрирующим звуком, от которого у Греты почему-то защекотало внизу живота.
— Прекрати! — выдохнула она.
Торин замер. Яйцо продолжало гудеть, но тише. Внезапно одна из рун на его поверхности вспыхнула мягким золотым светом, и на стене пещеры проявилась светящаяся надпись на древнегномьем.
Грета прищурилась, разбирая вычурные буквы:
— «Дрожащий Самородок... Модель экспериментальная... Следуй за вибрацией, и она выведет тебя к сокровищу...» Торин, это навигатор!
Торин снова встряхнул артефакт. Надпись на стене сменилась:
— «Внимание! Прибор реагирует на парную вибрацию органических тел. Для точного определения направления необходима синхронизация ритма двух сердец. Рекомендовано горизонтальное положение и полный телесный контакт. Не пытайтесь обмануть прибор — он чувствует фальшь».
Грета перечитала трижды. Потом посмотрела на Торина. Торин посмотрел на неё.
— Ты понимаешь, что это значит? — прошептала принцесса.
Торин кивнул. Выражение его лица стало отстранённо-философским, как у человека, который давно подозревал, что вселенная над ним издевается, и вот наконец получил неопровержимое доказательство.
— Но мы ведь можем... просто постучать? Вдруг нас услышат?
Торин покачал головой и показал на толщину завала — метров пять, не меньше.
Грета судорожно вздохнула. Она была принцессой, а не ханжой. У неё были кое-какие опыты — правда, неудачные и короткие, с молодыми гномами, которые больше интересовались качеством её бороды, чем качеством процесса. Но это... Это было другое.
— Хорошо, — сказала она решительно, заставив себя посмотреть Торину в глаза. — Мы сделаем это. Но чисто в научных целях. Это не... не романтика и не чувства. Это геолокация. Мы просто экспериментируем с ритмом. Понял?
Торин медленно кивнул. В его тёмных глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. Или на с трудом сдерживаемый смех. Или на то и другое сразу.
Грета положила «Дрожащий Самородок» на край лежанки. Артефакт тихо гудел, словно в нетерпении.
— Раздевайся, — скомандовала она, расстёгивая свою рабочую куртку. — И не смотри на меня так. Это приказ принцессы.
Торин, не меняя философского выражения лица, начал стягивать рубаху через голову. И вот тут Грета совершила ошибку — она посмотрела.
Под слоем каменной пыли и многолетних шрамов скрывался торс, словно высеченный из горного хрусталя. Широкие плечи переходили в мощную грудь с рельефом, который заставил бы покраснеть от зависти любую статую в королевском зале. Узкая талия и живот с чёткими квадратами мышц, уходящими под пояс штанов. Руки, способные раздвинуть гранитную плиту, выглядели именно так — как две каменные колонны, обтянутые загорелой кожей.
Грета сглотнула. Внезапно «научный эксперимент» показался ей гораздо более привлекательной идеей, чем пять минут назад.
Она стянула с себя куртку, потом нижнюю рубаху, оставшись в тонкой сорочке, которая почти ничего не скрывала. Под сорочкой угадывалась фигура, которую Грета всю жизнь считала «неприлично женственной для гномки» — округлая грудь, плавный изгиб бёдер, мягкий живот. Торин посмотрел на неё — и впервые за всё время их знакомства в его глазах мелькнуло что-то кроме философской отстранённости. Мелькнуло — и пропало, снова спрятанное за непроницаемой маской.
— Ложись, — сказала Грета хрипло.
Торин опустился на грибную лежанку. Мох прогнулся под его весом, засветился ярче, словно приветствуя гостей. Грета легла рядом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Самородок на краю лежанки загудел громче. На стене появилась надпись: