Волчонок долго внимал волчьим голосам. Ему хотелось отозваться, но он боялся людей и собак. Ему казалось, что они всюду, за каждым кустом.
Он долго не мог пересилить свой страх и молчал, словно взвешивая все варианты. Вокруг продолжали голосить волки, и он не вытерпел. Вначале заливисто загавкал, как собака, потом стал подвывать. Голос его ширился, набирал силу. Он становился сочным, мощным, расходился над лесом, над горами многократным эхом.
Он хотел докричаться, поведать о своей погибшей матери и сёстрах, гончих псах, шедших по его следу, о путешествии в товарном вагоне. Волки словно понимали его. Ещё громче и стройнее зазвучал их многоголосый хор. Они приглашали его в стаю. И он откликнулся на их зов.
Лучшее время в его жизни
Похождение налима
Сушь
С начала лета не было дождей. Маленькая речка Осётрик обмелела. Питающие её ручейки высохли и заросли крапивой. Прибрежные ивы изо всех сил тянулись к воде, но не могли дотянуться. То и дело горел лес. Пожарные качали из речки воду, и на перекатах обнажались камни. И только поздно ночью, когда глушили насосы, вода поднималась и рыбы спешили пройти через мели вниз по течению к большой воде — реке Осётр.
Речушка усыхала на глазах. Но не все её обитатели бежали из обжитых мест. Многие забились в тину, под коряги, затаились между камней в надежде отсидеться. Среди них был налим. Он был в почтенном для рыбы возрасте — около пяти лет. Весил солидно — не менее двух килограммов. Выделялся среди других рыб своей наружностью: скользкий, с большой приплюснутой головой, усиком на подбородке, серо-зелёной спиной и округлым хвостом. Он лежал под камнем и казался отчаянным смельчаком. Налим не собирался никуда уплывать. Главное — переждать, перетерпеть. Будет много воды, много пищи. А пока можно поспать. И он дрых днём и ночью в ожидании счастливых дней и ничего не ел. Еду ему заменял сон.
Рак
Ночью налима разбудил рак. В последние дни раку прибавилось работы: среди речных жителей было много слабых и больных. Он раздобрел. Его загнутый хвост накопил много жира.
Рак заполз под камень, по-хозяйски обследовал чужой дом: нет ли хворых? Его чуткие усики улавливали малейшие движения налима, а цепкие клешни были готовы к отпору. Рак опасливо приблизился к большой рыбе, коснулся её трепетными усами. Налим не шелохнулся. Тогда рак осмелел и прополз по рыбе от хвоста до головы, перебирая тонкими жёсткими ножками. Налим спал. Рак привычно запустил клешню под жабры налима, а другой ухватился за губу. Он всегда начинал с самого вкусного.
Налим очнулся и так долбанул рака о камень, что тот выскочил из чужого дома и пустился наутёк. Он с такой скоростью заработал хвостом-веслом, что вмиг оказался у своей норы. Осечка вышла.
После неожиданного нападения налим долго не мог заснуть и даже выглянул из-под камня: нет ли на него других охотников? Ещё шумели перекаты и можно было спуститься к глубоким омутам, где студёная вода и много пищи, но налим остался дома. Авось пронесёт.
Нет покоя
Все вокруг словно сговорились не давать налиму покоя. Привязался к нему водяной клоп. Сам маленький, плоский, с пуговку, но злой и ядовитый. То за хвост цапнет, то укусом обожжёт спину. До того обнаглел, что заплыл налиму в открытую пасть и выбрался через жабры. Так бы и терзал беднягу, да забрела в эти места выдра. Тонкая, прогонистая, шёрстка на ней блестит. Глаза, как две чёрные бусинки, а зубы тонкие и острые. Даже отчаянный клоп её испугался и улизнул из-под камня: такая вмиг слопает. Протиснулась выдра к налиму, присмотрелась. Видит, добыча не по зубам: можно и подавиться. Только голод не тётка — прибавляет смелости. Для начала выдра проверила, жив ли налим: потрогала лапкой. Налим только поплотнее свернулся в углу кольцом. Выдра опять растерялась. Не уйти ли ей восвояси? Она вспомнила своих голодных детёнышей — они ждали её в норе под берегом, и решилась. Хищница метнулась к рыбе и вгрызлась ей в спину. От боли налим заходил под камнем кругами. А злодейка его не отпускает, лапками упирается, волочёт из укрытия. Налим совсем ослабел, не сопротивляется.