Чувствует налим, что кто-то его за губу дёргает. Не иначе, червяк пытается вырваться на свободу. Ещё сильнее сдавил налим приманку. А червяк вдруг больно укусил его за губу и поволок из-под коряги. Упёрся налим, не сдаётся. Не хочется ему вылезать из-под старого корневища. Налим задёргался в разные стороны — ничего не помогает. А червяк прёт да прёт его вверх. Выволок из коряжистого дома и поднял вполводы. Такой наглости налим стерпеть не смог. Взмахнул он хвостом, нырнул обратно под корягу и обмотал леску вокруг сучьев. Попробуй вытащи! И не подумал, что сам себя поймал.
Ныряльщик
Мальчишка заплакал. Ему не снасть было жалко, а добычу. Такую рыбу не каждый день на крючок подцепишь. Решил он отыскать налима. Зашёл в воду и нырнул под корягу. Пошарил там рукой, нащупал рыбу и стал осторожно подбираться к её голове, чтоб схватить под жабры. Да воздуху не хватило. Вынырнул, вздохнул поглубже и снова исчез под водой. Нашёл рыбу, просунул большой палец под жабры, а указательный протолкнул в пасть. Закольцевал. Налим на мгновение оцепенел, но потом рванулся из-под коряги с такой силой, что крючок на его губе впился ныряльщику в палец. От неожиданной боли мальчишка отдёрнул руку, оборвал леску и с криком выпрыгнул из воды. Он схватил удочку и с крючком в пальце побежал в деревню. Хотя и упустил он крупную рыбу, но хоть крючок спас. Где его в глухой деревне купишь? А палец, что, палец заживёт.
Браконьер
Этого человека в здешних местах не знали. Он был в камуфляжной форме и приплыл на резиновой лодке. Ловил он рыбу не как все, а на электроудочку. Этот прибор крепится на подсачнике и бьёт рыбу током. Сунул браконьер сачок-убийцу в прибрежную траву. Там стояли плотвицы и окуньки. Ударило их током, словно иглой прокололо. Рыба совсем ополоумела и со страху ломилась в браконьерский сачок.
Налим в это время блаженствовал в норе под берегом. Место удобное. Быстрая вода забегает и освежает своей прохладой. Досталось от браконьера и налиму. Чувствует, что-то кольнуло в бок. Сначала не обратил внимания. Может, ёршика или рака придавил. Поколет, поколет да перестанет. Хотел из норы выглянуть, да лень хвостом пошевелить. С тем успокоился и задремал. Хорошая привычка спать днём. Она и от беды спасает.
Коровы
Налим проснулся от голода. Мимо норы проплывала муть и пучки травы. Это стадо коров пригнали на водопой. Бурёнки прядали ушами, хлестали себя по бокам хвостами, отгоняя слепней.
Одна рыжая корова зашла в реку так глубоко, что над водой осталась только её голова. Она шумно пила воду, тяжело дыша и пофыркивая.
Голодный налим уловил тёплый молочный запах. Не хотелось ему покидать нору днём: он очень боялся света. Но молочный дух был так силён и аппетитен, что налим потерял осторожность. Он медленно высунулся из норы и подплыл к корове. Из её переполненного тяжёлого вымени тонкой струйкой текло молоко. Налим слегка придавил губами один сосок. Ему понравилось молоко. Корова не шевелилась. Ей казалось, что её маленький детёныш присосался к вымени. Молоко разносилось течением, привлекая внимание других рыб. Вокруг коровы вода серебрилась. Это быстрые уклейки очищали её бока от паразитов. Стадо уже вышло из воды, а рыжая корова всё стояла неподвижно в реке и удивлялась, как глупый телёнок залез под воду? Ей было так хорошо, что не хотелось вылезать.
Долго ещё налим вспоминал эту корову.
Первый лёд
В конце ноября подморозило. Над рекой стелился туман. У берега и в тихих местах поблёскивала тонкая плёночка льда. С наступлением холодов все рыбы становятся вялыми, сонливыми, а налим — наоборот.
Днём он отсиживался под камнем, а ночью выплывал на охоту. Он неподвижно стоял у дна, но если мимо проскальзывала добыча, то безошибочно догонял свою жертву в темноте, придавив мелкими хваткими зубами. Однажды на зуб ему попалась такая большая плотва, что ещё долго налим плавал с торчащим из пасти зеленовато-красным хвостом. И проглотить не проглотишь, и отпустить жалко.
Щука
Хрупкий лёд покрыл уже всю реку. Солнце едва пробивалось сквозь лёд и толщу воды. В каменистой трёхметровой яме было темно. Здесь зимовала большая старая щука. Короткая, с тупой мордой и толстой спиной. Щука была тёмно-зелёного цвета, с разводами по бокам и серебристым брюхом, но казалась чёрной. Ледяная вода скользила по её туловищу, навевая сон. Вокруг щуки сновали краснопёрые плотвицы, рискуя оказаться в её широкой пасти.