— Да здесь же дышать нечем!
А вот сама Алина прекрасно чувствовала себя в такой жаре, более того, она ею наслаждалась.
Чувствуя после душа блаженное расслабление в каждом мускуле, девушка вышла в коридор, выпуская за собой облако горячего пара. Кайф! Теперь бы поспать.
— Не знаю, дядь Саш, как надолго. Сам не знаю, как получится. Пока все неопределенно.
Родственник разговаривал по телефону, стоя у окошка на кухне спиной к Алине. Девушка застыла в коридоре и навострила уши.
— Да может, и не надо ее срывать с места? — советовался с ее папой Денис. — Думаешь, мы не уживемся? А что я? Я — само обаяние! Она и детстве меня всегда слушалась больше, чем тебя. Не волнуйся, буду предоставлять отчеты. Подкормлю ее здесь немного. Ты извини, дядь Саш, но об ее кости я боюсь пораниться!
Алина вспыхнула, но не пошевелилась, продолжала стоять, словно приросла к полу. Денис с отцом решают где ей жить. Решают без нее. Действительно, зачем ее спрашивать? Какие глупости. А родственник, значит, боится пораниться об ее кости? Ну и сидел бы в своей Африке! На каком-нибудь мосту! Да, она худая, ну и что здесь плохого? Сейчас все худеют и стремятся соответствовать евростандартам. Это ей еще повезло, что у нее оказался такой быстрый обмен веществ — все сгорает, что ни съешь, не надо сидеть ни на каких диетах и можно есть все подряд. Алина могла схомячить сколько угодно пирожных, хоть целых два, и на бедрах у нее не приживался ни один, даже самый крошечный грамм жира, и размер она носила самый маленький — XS, другие женщины жизнь кладут, чтобы выглядеть так, как она. Не нравится ее фигура? А кто ты такой, собственно, чтобы она тебе нравилась? Ты — родственник, вот и помалкивай, держи свое мнение при себе, оно никого не интересует! Просто у нее такой стиль — «унисекс», она похожа на мальчика, такая же тоненькая. Да черт возьми, у нее отличная внешность, для тех, кто понимает, а если некоторым нравится грудь размером с коровье вымя, какого-нибудь шестого размера или слоновья задница, то они могут катиться обратно в Африку и любоваться там на слонов и бегемотов, раз не способны оценить стройное женское тело!
— Не ест — это точно, — гудел в трубку родственник. Они с отцом продолжали перемывать ей ее острые кости, теперь они обсуждали способы раскармливания девушек. — Да ничего, уговорим, заставим! Я знаешь, как готовлю — как в ресторане! С утра каши? Да не вопрос!
Наверное, Алина засопела громко, потому что Денис резко обернулся и наткнулся на ее гневный взгляд. Целую долгую секунду они молча смотрели друг на друга, потом Алина смерила его взглядом с головы до ног и скрылась в своей комнате, двоюродно-троюродный брат скребся в дверь.
— Алина, открой мне, дай я тебе все объясню, ты не так поняла!
Девушка завернулась в одеяло с головой и немного поплакала от незаслуженной обиды на папу: так легко сдать ее с рук на руки этому родственнику! Все она поняла как надо, папа спелся с Денисом — на все готов, чтобы раскормить ее, как свинью. Очередное воспоминание промелькнуло перед глазами.
*
— Ты собираешься доедать? — папа метался между столом на кухне и ванной комнатой, собираясь на работу и одновременно пытаясь накормить свою дочь.
Алина испепеляла взглядом ненавистную овсяную кашу, которую доктор велела есть каждое утро, после того, как девочка потеряла сознание в школе и грохнулась на пол прямо у доски. «Голодный обморок, скорее всего пониженный гемоглобин», — заключила школьный врач, посоветовала сдать кровь на анализ и велела папе обязательно кормить ребенка полноценным завтраком, не говоря уже про обеды и ужины.
— Я наелась, — ныла четырнадцатилетняя Алина.
Лидочка не принимала участия в ее кормежке, она вытирала подбородок одному близнецу, запихивала очередную ложку той же каши другому, одновременно читала им сказку и ловила игрушки, которыми братья кидались, куда придется, зато папа стоял за спиной дочери, как неусыпный страж и подгонял ее. Он уже опаздывал на работу, а Алину еще нужно было успеть отвезти в школу.
— Чего ты наелась? — негодовал папа. — Степка съел больше тебя!
Маленький Степка стучал пластиковой ложкой по стульчику и тянулся отвесить по лбу своему брату Гришке, тот в долгу не оставался, и Степка огреб раньше, чем сам успел залепить. Раздался дружный рев близнецов. Пока папа с мачехой отвлекались на них Алина сползала со стула, чтобы рвануть к себе в комнату, и окрик отца застал ее, когда одна нога уже практически убежала, чуть не свалив свою хозяйку.