— Разве парень не может просто так принести своей дражайшей, милой сестре сласти в честь чудесного понедельника?
— Нет, — хором ответили мы.
— Возможно, меня переполняет братское чувство вины, — предположил Ашер. – Ведь я предал свою семью, когда встал на сторону мятежника Генри Маркетта в этих выборах.
— Возможно, — парировала Эмилия, — ты что-то взорвал, и хочешь, чтобы родителям рассказала об этом я?
Ашер подмигнул ей.
— Возможно, в этом есть доля правды.
— Я хочу знать, что именно ты взорвал? – многострадальчески вздохнув, спросила Эмилия.
— Зависит от того, была ли ты очень привязана к каменной горгулье на нашем крыльце, — я фыркнула и выхватила у него пончик.
Ашер посчитал это приглашением и сел рядом со мной.
— Как продвигается предвыборная кампания?
Мы не успели ответить.
— Готов поспорить, лучше, чем у некоторых, — к нам подошел Джон Томас, но он не стал садиться за столик. Наверное, ему нравилось смотреть на нас сверху вниз. – Недавно я услышал ужасный слух, — наслаждаясь своими словами, произнёс он.
До этого момента я не помнила о том, что Джон Томас решил сделать Генри своей следующей мишенью. За всем происходящим я забыла спросить у Айви, мог ли конгрессмен Уилкокс знать, что она сделала для семьи Маркеттов.
Я забыла спросить её о том, мог ли сын конгрессмена узнать правду об отце Генри.
— Тебе самое время уйти, — сказал Ашер. Его голос звучал оживленно, но я слышала в нём угрозу.
— Уйти было бы как-то неправильно, — возразил Джон Томас. – Меньшее, что я могу сделать, так это предупредить вас о том, что я услышал, — не считая едва заметной изогнутости его губ, всё в нём говорило об искренности. – Зависимость – это болезнь. Я даже не представлял, что перед смертью отец Генри переживал такие тяжелые времена. Постоянно в центрах реабилитации…
Ашер поднялся на ноги.
— Не, — сквозь сжатые зубы, выдавил он, — говори. Об. Отце. Генри.
Ашер постоянно находился в движении – всегда смеялся или улыбался.
Но не сейчас.
— Я не говорю об отце Генри, — Джон Томас опустил взгляд на Ашера. – Я просто рассказываю вам о слухах.
Зависимость. Центры реабилитации.
Джон Томас не знает, что отец Генри покончил с собой. Это должно было меня успокоить. Он не знает, что Айви скрыла это.
Судя по всему, это был не единственный секрет семьи Маркеттов.
— Ашер, — мои размышления нарушил голос Эмилии. – Не нужно.
Не трать на него слова. Не позволяй ему вывести тебя из себя.
Предупреждение Эмилии привлекло внимание Джона Томаса. Сын конгрессмена склонился к ней и смахнул с её лица прядь волос. Эмилия замерла от его прикосновения. Она почти не дышала.
— Не прикасайся к ней, — голос Ашера был острым, словно бритва. Он всерьез обдумывал идею спрыгнуть с крыши здания, чтобы спасти свою сестру от осуждающих взглядов. Он всегда защищал её.
— Твоя сестра тебе не рассказывала? – глядя Ашеру в глаза, Джон Томас потёр прядь волос Эмилии между пальцами. – Я был у неё первым.
Эмилия вздрогнула. В один миг Ашер сидел рядом со мной, а в следующий Джон Томас лежал на земле, а Ашер стоял над ним.
— Если она сказала, что она этого не хотела, — прошептал Джон Томас, — она соврала.
Ашер сорвался. Это нельзя было описать другими словами. Он снова и снова бил Джона Томаса по лицу с сумасшедшей яростью.
Всё это время Джон Томас улыбался.
— Ашер, — произнесла Эмилия. Он не услышал её, не услышал меня. В своей ярости он не слышал ничего.
Я заметила движение справа от меня, а затем кто-то оттянул Ашера от Джона Томаса. Я не сразу осознала, что это был Генри. Ашер попытался вырваться из его хватки, бросаясь вперед. Крепко сжимая руки на его груди, Генри оттащил его назад.
— Хватит, Аш, — сказал Генри.
Через несколько секунд к нам нагрянули учителя. Джон Томас всё ещё лежал на земле, истекая кровью. Он всё ещё улыбался. Затем он поймал мой взгляд, и я почти слышала, как он злорадствовал:
Не ты одна можешь осуществить план.
ГЛАВА 24
Ашера отстранили от учёбы на две недели. Ему повезло, что его не исключили. У драки было много свидетелей, которые могли описать произошедшее: Ашер ударил первым. Джон Томас даже не отбивался.
Только несколько человек слышало, как Джон Томас провоцировал Ашера на драку.
Когда директор спросил у Эмилии, приставал ли к ней Джон Томас, она покачала головой. Она не посмотрела Ашеру в глаза. Не сказала ни слова.
Как она могла это объяснить?
Когда мы выходили из кабинета директора, Ашер поймал её взгляд.