Кровь на моих руках уже высохла, но моя одежда всё ещё была ею пропитана. Мои брюки. Рукава моей рубашки. Лацканы, за которые меня схватил Джон Томас.
Джона Томаса застрелили, кто-то пытался убить президента, а на моих руках была кровь.
— Что ты видела, Тэсс?
Чей-то шепот нарушил рокот моих мыслей. В тёмной, забитой людьми комнате, я даже не знала, кто задал вопрос.
— Что случилось?
— Чья это кровь?
Больше голосов, больше вопросов. Я даже не осознавала, что дрожу, пока Генри не опустил руку на тыльную сторону моей шеи.
Они продолжат задавать вопросы. Снова и снова задавать вопросы, а ответы останутся одними и теми же.
Кто-то стрелял в Джона Томаса. Кто-то стрелял в него, я нашла его, и…
Кто-то позвонил стоящему у двери охраннику.
— Всё чисто, — произнёс он через несколько секунд. – В школе нет и следа стрелявшего.
Включился свет. Комната взорвалась разговорами. Их притупленный шум давил на мои уши. Если они не нашли стрелявшего, если это было не началом какой-то беспорядочной стрельбы – значит, Джон Томас был единственной мишенью.
Кто-то хотел его смерти.
Я тебя похороню. Я вспомнила, как сказала Джону Томасу эти слова. Я действительно имела это в виду. Джон Томас любил угрожать людям – и, что-то подсказывало мне, что его мишенями оказались не только мои друзья.
Почувствовав тошноту, я принялась соскребать засохшую кровь со своих рук. Дверь кабинета открылась. На каком-то уровне я осознавала, что в комнату зашел полицейский. Я слышала, как он произнёс моё имя, но я почти не узнала его. Я могла думать лишь о том, что я должна была избавиться от крови.
— Эй, — мягко произнесла Вивви. Она протянула руку, чтобы взять меня за запястья. – Всё в порядке. Ты в порядке.
Я отшатнулась от неё. Она обернулась к Генри, и он шагнул вперед.
— Тэсс, этим джентльменам нужно с тобой поговорить, — позвал учитель из передней части кабинета.
Я поговорю с полицией. Я всё им расскажу, но сначала мне нужно избавиться от крови на моих руках.
Генри поймал мои запястья своими руками. Его прикосновения были бережными, но я не смогла вырваться из его хватки.
— Вода, — сказал мне Генри. Он обладал жутковатой способностью звучать спокойно и разумно в любых обстоятельствах. – Тебе нужна вода, — он провёл меня к аварийному душу и потянул за рукоятку. Полилась вода. Генри медленно подставил под неё мои руки. Он провёл своими ладонями по моим, осторожно стирая корку крови на моих ладонях и ногтях.
Несколько секунд я наблюдала за происходящим словно издалека. Его пальцы на моих, его гладкая, шоколадная кожа на моей – неестественно бледной под кровью Джона Томаса.
— Я в порядке, — возможно, если я произнесу слова, я смогу в них поверить. Я пришла в себя и почувствовала прикосновение Генри на моей коже, его тело рядом с моим. Кажется, в тот же миг, он осознал, что мы впервые находились так близко друг к другу.
Мы замерли. Генри сделал шаг назад. Я уставилась на красные пятна, стекающие в сток.
— Мисс, — произнёс кто-то у меня за спиной. – Вы должны пойти со мной, чтобы мы могли задать вам несколько вопросов.
Вивви передала мне стопку бумажных полотенец. Пока я вытирала руки – теперь они были по большей части чистыми, но не полностью – Генри взглянул на полицейского.
— Может, дадите ей минутку? – произнёс он. Это был не вопрос. Продолжая сверлить полицейского взглядом, Генри снял свой блейзер Хардивка и принялся расстегивать свою белую рубашку. Только когда он снял её, я поняла, что он собирался сделать.
— Ты не обязан, — начала было я.
— Кендрик, — решительно произнёс Генри. – Лучше замолчи, — теперь на нём была только майка, но он разговаривал так, словно стоял передо мной в смокинге. Затем он деловито передал мне рубашку. Ощущая на себе взгляды всех до единого учеников в кабинете, я обернулась к полицейским.
— Я могу переодеться? – как и Генри, я не спрашивала разрешения. Полицейский коротко кивнул.
— Нам нужно упаковать твою рубашку.
Упаковать её. Как улику. По кабинету пронеслась ещё одна волна шепота и догадок. В последний раз взглянув на Генри и Вивви, я вышла из класса. В уборной я сняла свою рубашку и посмотрела на кожу под ней. Чистая. Моё тело было чистым. Мои руки были почти полностью чисты, но я всё ещё ощущала кровь.
Чувствовала её запах.
Я скользнула в рубашку Генри. Она была на меня велика. Я вдохнула и принялась застёгивать первую пуговицу. На этот раз я почувствовала не запах крови, а едва уловимый аромат Генри.
Мои пальцы справились с остатком пуговиц. Выходя из уборной, я даже не остановилась у раковины. Я передала свою рубашку полицейскому.