После второго урока я позвонила Айви. Никто не ответил.
После третьего урока я позвонила Айви. Никто не ответил.
За ланчем я позвонила Уильяму Кейсу. Он взял трубку. Я спросила его, сможет ли кто-нибудь из фирмы Тайсона Брюэра защищать Ашера. На другом конце провода повисла пауза, пока мой дед осмысливал тот факт, что я прошу об услуге.
— Только скажи, Тэсс, — произнес Кейс. – Просто попроси, и твоего друга будет защищать целая команда лучших в стране адвокатов. Бесплатно.
Возможно, бесплатно для Ашера, — подумала я. Мне эта услуга явно дорого обойдется.
— Сделайте это.
ГЛАВА 35
Как оказалось, узнать, кто из школьников мог желать Джону Томасу смерти, было куда сложнее, чем организовать договор с лучшими адвокатами в стране. Когда речь заходила о том, чтобы плохо отзываться о покойниках, даже моя репутация фиксера не помогала развязать языки.
— Существует термин, которым психологи описывают нашу память в моменты, которые нас удивляют и шокируют. В моменты, когда мы узнаём новости, которые потрясают нас до глубины души, — Доктор Кларк стояла в передней части кабинета, рассматривая нас. – «Вспышки памяти», — произнесла Доктор Кларк. – Так называются воспоминания о масштабных, эмоционально значительных моментах. Большинство американцев, которым было больше шести лет двадцать второго ноября 1963 года, могут точно сказать вам, где они были, когда узнали об убийстве президента Кеннеди, — Доктор Кларк позволила нам усвоить её слова. – День, когда взорвался шатл «Челленджер», — продолжила она, перечисляя другие события, которые могли спровоцировать «вспышки памяти». Она сглотнула. – Одиннадцатое сентября 2001 года.
Эти дни навсегда оставались в памяти людей – яркие, в подробностях, навсегда запоминающиеся каким-то примитивным ужасом. Я не помнила 11.09, не говоря уже о «Челленджере» или дне, когда застрелили Кеннеди.
Понедельник, шестое ноября, — подумала я. – Президент Нолан. Джон Томас. Шестое ноября.
— После того, что произошло за последние несколько дней, — произнесла Доктор Кларк, — я задавалась вопросом о том, как люди запомнят эту неделю, эту трагедию, — она не спешила. Каждое слово давалось её с трудом, а слушать её было ещё сложнее. – Возможно, они запомнят то, где они находились, когда стреляли в президента Нолана? Или то, как они обновляли новостные сайты, отчаянно надеясь узнать что-то новое о его состоянии? Они запомнят, как в выборах приняло участие рекордное количество голосующих, потому что отдать свой голос – это единственное, что они могли сделать? Запомнят, как Первая Леди сказала, что её мужа ввели в искусственную кому? Или выражение её лица, когда она в прямом эфире поклялась, что президент Нолан переживёт это, потому что он умеет выживать?
Не считая голоса учителя, в комнате царила тишина.
— Возможно, люди запомнят, как сыновья президента стояли за Первой Леди на пресс-конференции? Вспомнят ли они хоть что-нибудь о неделе перед нападением? – Доктор Кларк покачала головой. – У меня нет ответов на эти вопросы. Но вот, что я могу сказать, — произнесла она, глядя на нас – сквозь нас, — одиннадцатого сентября я была в самолете. Трансатлантический перелет, мой последний год в колледже. Я училась за границей. Помню, как мы приземлились, и я вышла из самолета. Помню, как люди стали включать свои телефоны. Новости стали медленно распространяться, от человека к человеку… И аэропорт… — она закрыла глаза. – Там были включены новости. Помню, как я смотрела их и думала о том, что я едва не решила лететь через Нью-Йорк.
Я услышала в её голосе знакомую чувствительность, и опустила взгляд на парту, отталкивая эмоции, из-за которых моё горло сжималось, а глаза щипало от слёз.
— Теперь я хочу, чтобы все вы, — сказала Доктор Кларк, — что-то написали. О понедельнике. О том, что вы запомните и что, как вам кажется, запомнят другие. Пишите о своих вопросах своих чувствах. Пишите всё, что угодно.
На какой-то миг повисла мучительная тишина.
— Нам можно писать о Джоне Томасе? – наконец спросила девушка, сидящая за первой партой. Её голос дрожал.
Вопрос высосал из комнаты воздух.
Вот, что запомнят ученики этой школы. Их «вспышка памяти» — сначала они услышали новости о президенте, а затем их заперли в кабинетах, в ужасе думая, что по школе ходит убийца.