— Отличная работа, директор, — голос миссис Перкинс напомнил мне о том, что всё – всё – было не тем, чем казалось. – Теперь нам пора поговорить о пропавших учениках.
Пока Миссис Перкинс расспрашивала директора, Генри беззвучно шагнул в сторону, оказываясь со мной лицом к лицу. Наши глаза встретились, и пару секунд он удерживал мой взгляд, а затем убрал руку с моего рта. Он поднёс указательный палец к губам и склонил голову в сторону лестницы.
Тихо. Сюда.
Я коротко кивнула, показывая, что поняла. Пока мы шагали по коридору, его ладонь покоилась на моей руке. Он был готов в любой момент оттолкнуть меня с линии огня.
Готов закрыть меня собой.
Я не позволю тебе этого сделать, — подумала я. После того, как Айви променяла свою жизнь на мою, а Эмилия сдалась, чтобы не попались мы обе – больше никто не станет закрывать меня от метафорической пули.
Как и от буквальной.
Словно почувствовав мои мысли, Генри крепче сжал мою руку, когда мы шагнули на лестницу. Когда за нами открылась дверь, он заставил себя отпустить меня.
— Ты что, с ума сошла? – негромко, но решительно произнёс он. – Что, по-твоему, ты там делала? Они могли тебя увидеть! Они могли застрелить тебя, Кендрик!
— Миссис Перкинс, — также тихо ответила я. – Миссис Перкинс могла меня застрелить.
Миссис Перкинс, которая могла с легкостью отправить сообщение с телефона Эмилии, когда кто-то принёс его в офис администрации.
Миссис Перкинс, которая могла бы – по указанию директора – сама нанять дополнительную охрану.
Генри замер между дверью и верхней частью лестницы. Он был напряжен и не знал, откуда появится следующая угроза.
— Здесь есть камеры, — сказал он. – Они нас увидят. Нам нужно идти.
Я подняла планшет.
— Они нас не видят. Пока что.
Я не знала, оставались нам минуты или секунды. Не знала, что случится, если кто-то найдёт нас на лестнице.
— Как ты… — начал было Генри, но тут же запнулся. – Эмилия.
Я кивнула.
— Эмилия.
Я передала планшет Генри и позволила ему пролистать видеотрансляции. Он остановился на видео из одного из кабинетов. Вооруженные мужчины. Ученики на полу.
Не говоря ни слова, Генри вернул мне планшет.
Моё сердце подпрыгнуло в горло. Я почувствовала, как что-то во мне развалилось на части. Вивви. Я опустила планшет и закрыла глаза. Они схватили Вивви. Я хотела думать, что она сбежала и спряталась. Хотела, чтобы она была в безопасности.
Ты должна быть моим другом. Моим лучшим другом, — я вспомнила её слова. — Я доверяла тебе, когда не доверяла никому.
Я заставила себя открыть глаза. Вивви была связана и напугана. Её держали на прицеле – и я ничего не могла с этим поделать.
Они найдут нас, — осознание словно масло окутало моё тело. – Они найдут Генри. Найдут меня.
— Мы должны что-то сделать, — каким-то образом мне удалось сформировать слова. – У них Вивви. И Эмилия.
Кадык Генри дёрнулся.
— Мы ничего не можем сделать, — слова давались ему также тяжело, как и мне. – Я хотел бы, чтобы это было не так, — резко произнёс он, — чтобы мы могли это закончить, но я не вижу выхода и вижу очень много возможностей сделать только хуже.
Что ты пытаешься сказать, Генри?
Он ответил, словно я произнесла эти слова вслух.
— Я пытаюсь сказать, что, чтобы защитить Вивви – и самих себя – нам нужно к ней присоединиться.
— Что? – резко переспросила я. Если бы я не должна была шептать, я бы повысила голос.
Генри схватил меня за плечи и повернул меня к себе.
— Внизу – в кабинете, с Вивви – нам будет безопаснее, — сказал он. – Тебе будет безопаснее внизу.
За всё время нашего знакомства, я никогда не видела Генри Маркетта на грани слёз, но теперь я слышала их в его голосе. Я видела в его взгляде отчаяние.
Он всегда был спокоен. Всегда контролировал себя.
— Ты слышала их требования, — сказал мне Генри, проводя большими пальцами по моей ключице. Это движение было настолько мягким, что я не знала, заметил ли он. – Им что-то нужно от Айви. Они тебе не навредят.
Генри хотел, чтобы я была в безопасности. Я понимала это желание. Я понимала, что, чтобы он не чувствовал ко мне час назад, притупилось перед нуждой позаботиться обо мне сейчас.
Моя свободная рука скользнула на его запястье. Я держалась за него, а он – за меня.
— Может, ты и прав, — сказала я. – Может, мы и не попадёмся под перекрестный огонь, если сдадимся, — я чувствовала его пульс и тепло, исходящее от его тела. – Но то, что нас могут случайно застрелить, важно лишь до тех пор, пока они не начнут расстреливать нас специально.