Кулагин раз-другой медленно прошел по обочине, всматриваясь в глубокие свежие еще борозды на откосе, в смятую внизу траву, в жирные черные потеки.
— А где же стекло?
— Тут было... — растерянно произнес Воробьев и потопал ногой по асфальту. — Вот здесь было насыпано. Черт, куда же оно делось? Кому понадобилось?
Сергей остановился, почувствовав, как вновь охватывает его глухое раздражение. Все одно к одному! Упущений по делу столько, что и до белых мух не выправить. Но я его все равно найду, этого шоферюгу. Спать и есть не буду — найду!
— И что прикажешь делать? — с нескрываемым недовольством спросил он Воробьева. Тот виновато отвел глаза и, не ответив, спотыкаясь, побежал к домику под черной черепицей. Кулагин вытряхнул из пачки сигарету, закурил, глядя, как Воробьев, показывая рукой на шоссе, что-то говорит старику, а тот молча и согласно кивает. Потом они вместе вышли на шоссе.
Шагах в трех от Кулагина старик остановился и, лихо сдвинув каблуки разношенных яловых сапог, произнес:
— Здравия желаю, товарищ начальник!
Кулагин подал руку и с удовольствием отметил, что темная рука старика оказалась неожиданно крепкой.
— Стекляшки, выходит, ищете? — спросил старик, немигающе глядя в глаза Сергею. — Здесь их правда много было. Усыпано все. Когда машины стукнулись, я аккурат в садочке копался. Слышу как взвизгнули тормоза — и удар, будто пустую бочку с крыши кинули. Я — за калитку... Гляжу — легковушка уже в овраге валяется и пламенем взялась... Я сразу до больших домов побег, людям сказал.
Кулагин смял сигарету, отбросил.
— Спасибо, товарищ. А другую машину видели?
— Видел, а как же! Большая такая, грузовая.
— А марки какой? — Воробьеву теперь не терпелось как-то поправиться. — Это для нас очень важно.
Старик посмотрел на него и недовольно сказал:
— Известно какой, я о том и говорю: грузовая. Или не понятно?
— Понятно, отец. Еще раз спасибо, — произнес Кулагин. — А стекляшки все-таки куда же делись?
— Смел я их, товарищ начальник. Вон в те кустики высыпал. Тут мой внучек на велосипеде гоняет. Резину опять же мог спортить, я все и смел. А что, не надо было?
— Покажите, куда вы их ссыпали. А ты, друг Воробьев, организуй, будь добр, понятых. Стекло заберем с собой.
Как и предвидел Кулагин, новое дело неумолимо ломало все его графики и расчеты. По новому делу пока пришлось крутиться самому; Воробьеву ничего серьезного поручить было нельзя. Лейтенант, переживая свои очевидные упущения, смотрел на Сергея с преданной готовностью бежать, лететь, делать... Ждал, видно, нахлобучки, но Сергей пожалел и его, и себя.
Сразу после обеда он взялся за телефон — дозваниваться до горГАИ.
Его начальник был старшим однокашником Кулагина. Нельзя сказать, что они были близкими друзьями, — просто не забывали перезваниваться от случая к случаю, поздравлять друг друга с праздниками. Звания у них были одинаковыми, а службы — разными, и это обстоятельство играло не последнюю роль в сохранении между ними добрых отношений.
Начальник оказался на месте, снял трубку одновременно с секретаршей и, заглушая ее щебетанье, произнес густым баритоном:
— Афанасьев слушает.
— Здорово, Афанасьев. Это Кулагин мешает тебе работать.
— Ты, Сергей? Здравствуй! Что это тебя дернуло позвонить? До праздников вроде еще далеко...
— Соскучился, потому и звоню.
— Вот спасибо! Говори толком, какая у тебя нужда, а то через пять минут у меня совещание.
— Своим мотоциклистам будешь хвосты накручивать? — засмеялся Кулагин.
— Заноза ты, Сергей! Когда только повзрослеешь?
— Ладно, Афанасьев, долго не задержу. Что у тебя есть по случаю на Горловском шоссе?
— Нового ничего, а дело, выходит, ты повел?
— Я. А что?
— Да мы тут сообща на твоего Селиванова нажимали, чтобы расследование тебе поручил. Знаешь, как отбивался? Дел, говорит, у него невпроворот... Ну, раз ты взялся — все в норме. Какая нужна помощь?
— Проверить все автоколонны и предприятия. Авария произошла около семи вечера, машины, как правило, возвращаются к пяти. Диспетчерская служба точно скажет, какие пришли в гаражи позже — их тщательно осмотреть.
— Ладно. Распоряжусь. А ты бумагу пришли.
— Ну и бюрократ ты, Афанасьев! Ничем тебя не исправишь. Будет тебе бумага. — Он положил трубку и велел Воробьеву подготовить запрос в ГАИ на нужную проверку грузовых автомашин по автоколоннам.
— Закончишь письмо, готовь на экспертизу стекляшки. Времени тебе на все — час.