— А чего ради ее ремонтировали? — поинтересовался Кулагин.
— Я, знаете, тогда в отгуле был. Знаю, там левое крыло меняли, но как — не видел. Гусев себя клял — ворота, мол, при въезде задел. Но со столбом он поцеловался не четвертого, а днем раньше.
— Тогда, выходит, четвертого Гусев на линию не должен был выезжать? — прикинул Кулагин и многозначительно глянул на Воробьева. Тот стоял совсем сумрачный: тоже понимал — дело что-то не чистое.
— Не должен, — согласился механик. — Но выехал. Он сразу же крыло поменял. Успел.
— А бампер?
— Что — бампер?
— Я говорю — бампер тоже успел заменить?
— Нет, его только выправили. И подкрасили, конечно.
— Видать, здорово ваш Гусев о столб рубанулся. Кабина ведь тоже пострадала?
Механик промолчал, только смотрел на Кулагина встревоженно.
— Ну ладно, а где теперь разбитое крыло?
Механик на минуту задумался.
— А черт его знает, — сказал он наконец. — Может, в лом выбросили, может, еще куда.
— У вас что же, можно запросто ставить на машину новые детали, не сдав старых?
— Да по-разному бывает. Когда сдают, а когда и нет. А вам сильно то крыло нужно?
— Сильно — не то слово.
— Если нужно — значит, найдем. Погодите трошки, я сейчас.
Оставив Кулагина и Воробьева, механик ушел и вскоре вернулся, ведя за собой долговязого, в распахнутой на груди рубашке парня.
— Вот это автослесарь, — кивая на парня, сказал механик. — Помогал Гусеву крыло менять. Говорит, сам выбросил его в лом. Точно выбросил или брешешь? — обернулся он к парню.
— На кой оно мне, Иваныч, — обиделся парень.
Кулагин, рассматривая широкое, в конопушках лицо парня, кивнул:
— Вот и пошли, покажешь.
Пока пробирались на площадку, где годами копился лом, Кулагин спросил у парня:
— Когда вы с Гусевым ремонт делали: третьего или четвертого?
— Третьего, — помедлив, ответил парень. — А может, четвертого. — Он повернулся к механику: — Слышь, Иваныч, ты когда с отгула пришел — пятого? Ну вот, значит, крыло мы меняли вечером четвертого. Точно — четвертого. Гусев приехал в гараж, кабы не соврать, часов в девять, светло еще было. Я в тот день задержался на работе... Ну, личная надобность была. Смотрю: едет, и крыло разбито, а меня увидел, прямо обрадовался. Говорит: «Давай, Саня, помогай, пузырек с меня будет!» Я сперва на завтра отложить хотел, так он пристал: сейчас надо, завтра с утра в рейс. Спрашиваю — чего, мол, приключилось? Он смеется: со столбом, говорит, разминуться не мог. И вроде трезвый был. Как его угораздило, ума не приложу.
— Постой, что ты мелешь? — механик остановил парня. — Гусев же сам мне говорил: на столб наехал третьего.
— Слушай ты этого Гусева больше! — огрызнулся автослесарь. — Он тебе и не такое зальет!
— Погоди, погоди! — не на шутку разволновался механик. — А как же тогда диспетчер? Она же отметила, что Гусев приехал четвертого сразу после обеда.
— Кто это, Валька Шубина, что ли? — усмехнулся парень. — Да Гусев ей только мигнет глазом — она вся выложится. Ты, Иваныч, прямо как с луны свалился! В гараже все об этом знают.
— Ну, Санька, смотри у меня! — погрозил пальцем механик. — Если что наврал про Гусева — самолично уши отверну. — Он заметно расстроился, догадываясь, что Гусев его обманул и что тот натворил что-то серьезное, коли им интересуется милиция.
Санька полез на груду ржавеющего металла и вскоре вытащил искореженное, крашенное темно-зеленой краской левое крыло «Татры».
— Вот оно! Я же говорил: самолично менял, самолично выбросил.
Кулагин внимательно осмотрел крыло. Там, куда пришелся удар, краску снесло до блеска железа. Воробьев протянул руку — давайте, Сергей Петрович, в машину снесу.
— На, держи. А вам, товарищи, превеликое спасибо! — поблагодарил он механика и слесаря.
Гусев, тщедушный, остроносенький, с увертливыми широко расставленными глазками мужичок, запирался не долго. Косясь одним глазом на заключения экспертов, предъявленные ему Кулагиным, он тусклым, безжизненным голосом говорил:
— Так я что, рази виноват, что этот «жигуль» откуда-то вывернулся? Дело было так: иду за молоковозкой, скорость держу небольшую, километров на пятьдесят, не больше. Глянул вперед — чисто. Включил левый поворот и пошел на обгон. Только вывернул, а навстречу «жигуль». Откуда он взялся — не пойму.
Кулагин, не поднимая головы, молча дописывал протокол допроса. Так, думал он, насчет пятидесяти километров Гусев, безусловно, врет. Тихоненко по тормозному следу подсчитал, что перед столкновением скорость «Татры» была не меньше восьмидесяти, это определенно... И что не видел встречные «Жигули», тоже врет, дорога там прямая, обзор хороший. Скорее всего, понадеялся, что успеет проскочить. Каких дел натворил, лихач чертов! И скрылся! Сбежал! Даже не глянул — может, люди пострадали? Может, помощь требуется?