Словом, я сижу в душном купе у окна, солнце то бьет в него нещадно, то переходит на другую сторону вагона, и я никак не могу прийти в себя от здешних ярких красок, от необычности всего происходящего. Открывается дверь, Павел Гордеич приносит румяные, поджаристые пироги с рисом и яйцами. От пирогов несет теплом, душисто-терпким ароматом хорошо поджаренного теста... Следом в купе заглядывает разбитной малый с жгучими черными глазами, в белом халате — салам, начальник! Я тебе и твоей женщине чай принес! Угощайся — и лучезарная улыбка на смуглом лице... Мы с Павлом Гордеичем в штатском — удивительно, как он разглядел в нем «начальника»?
Начальник горотдела — высокий черноволосый казах в подполковничьих погонах — весело прочитал наши командировочные удостоверения, весело глянул на меня блестящими коричневыми глазами, весело поцокал языком: какая пери! Скажите, капитан — это она вас сопровождает, или вы ее? Я бы с такой пери из командировок не вылезал, правда!
А потом уже спросил: чем же он нам может помочь?
Я объяснила: дело по сбыту наркотиков, у вас живет торговец анашой, сбывает постоянно...
Подполковник вздохнул: анаша — да, такую чуму придумал на нашу голову шайтан... У них, по долине реки Чу, оказывается, дикая конопля растет повсюду, на обочинах дорог, по огородам, на склонах гор. Растет неистребимо, сама собой. Ее и жгут, и утюжат бульдозерами, и перекапывают. А по весне она снова цветет дурманом. Тогда заслоны и патрули наглухо перекрывают тропы и дороги. И все равно кто-то да прорвется. Тут, в городе, многие курят и приторговывают... Так кого вы ищете?
Объясняю — Степана Ивановича Жабина, тетка, мол, к нему ездит, Шкоркина.
Подполковник удивленно переспрашивает, когда она была здесь в последний раз, и склоняется к селектору.
Минуту спустя приходит начальник следственного отделения майор Олжасов. Оказывается, Жабин арестован еще в январе, арестован именно за сбыт анаши, тогда же был осужден и сейчас находится в колонии. Шкоркина по делу не проходила: они тут, в горотделе, и понятия не имели, что Жабин сбывал анашу еще и через свою тетку...
Вижу — зря мы приехали. Надо было просто запросить: так, мол, и так, сообщите, что вы знаете о Жабине и его дружках...
Павел Гордеич между тем спрашивает — к кому же тогда могла приезжать Шкоркина? Ведь анашу мы у нее изъяли, и ездила она сюда, к вам, два месяца назад, у нас данные верные.
Подполковник, начальник горотдела, развел руками:
— Я и не спорю, что была и что анашу брала. Но не у Жабина: он раньше осужден. Потому и спрашиваю, чем могу быть полезен товарищам из Кузбасса?
Нам отвели довольно большой кабинет с двумя окнами и одним столом.
Павел Гордеич сказал, что заглянет к своим коллегам, в угрозыск. Мне принесли уголовное дело Жабина. Симпатичный сержант-казах притащил огромную пишущую машинку, водрузил ее на стол — трудитесь, товарищ лейтенант!
Не буду перечислять, какие документы я перепечатывала: юристы и так знают, а не юристам это в общем-то безразлично. Но, печатая, я то и дело посматривала на часики. Прошел час — Павла Гордеича нет. Другой — нет. Понимаю, что человек занят делом, что приехал не для того, чтобы сторожить меня. Понимать-то понимаю, но странное дело — в душе досада: бросил тут одну.
Он явился еще через час — озабоченный, недовольный. Объяснил, что Жабин сейчас в колонии, в соседней области, километров за пятьсот, и он туда едет. За два дня обернется.
И он уехал, и я два дня, до субботы, жила спокойно.
Пришла суббота. Все бумаги, которые отпечатала, положила в папку: у меня есть такая, коричневая, плотная, с отжимной пружиной, очень с ней удобно. С утра думала: явится Павел Гордеич, позавтракаем — и на вокзал: авиабилеты из Алма-Аты я заказала на воскресенье. Но к завтраку Павел Гордеич не появился. Я то сидела у окна маленького номера гостиницы, то лежала на широкой, почему-то белой деревянной кровати, смотрела в высокий с маленькими трещинками потолок... На улице было нестерпимо жарко, но в комнате стояла прохлада.
Часов в двенадцать не вытерпела — пошла в горотдел. Спросила дежурного, не знает ли, когда вернется капитан, что приехал со мной? Дежурный ответил, что Павел Гордеич звонил и просил передать, что вернется вечером, вам же домой без него посоветовал лететь, он еще тут задержится.