— С возвращением, Сьюзан, — сказал Шеридан. — Ты нас порядком напугала.
— Сколько прошло времени?
— Стандартные сутки.
— Сколько?! — она приподнялась на кушетке и поморщилась: к горлу подкатила тошнота. — Я должна срочно вернуться на «Титан».
— Как глава медицинской службы «Вавилона», я категорически против, — вмешался Франклин.
Он положил руки ей на плечи, удерживая — скорее от падения на пол, чем от попытки встать.
— Стивен, ты сам сказал, динамика положительная...
— ... что еще не повод выпускать тебя отсюда.
— «Титан» тоже оборудован медлабом, — упрямо возразила Сьюзан, ища взглядом свой коммуникатор.
— Сьюзан, — мягко сказал Шеридан. — Твое желание вернуться на «Титан» понятно. Но вряд ли осуществимо в ближайшие дни. С Земли получен срочный приказ, командование временно передано капитан-лейтенанту Хоггарду. Тебя заберут после выполнения задания.
— Да чтоб вас черти взяли! — сквозь зубы выругалась Сьюзан, опускаясь обратно на кушетку.
«Поделом! Нечего было тревожить покой мертвецов!»
— Считаю, что ты попала под воздействие энергетического поля неизвестной нам природы, и отправляться на задание было бы рискованно, — убежденно сказал Франклин, видимо желая утешить ее.
— На станции мы можем затребовать информацию от бракири. Локли подготовила ноту протеста для посла Куленбрака, — к процессу утешения подключился и Шеридан.
Окончательно разозлившись, она буркнула:
— Не надо никаких протестов. Я в порядке.
В дверях показалась медсестра:
— Доктор Франклин, требуется ваше присутствие во втором медлабе.
— Иду, — кивнув им на прощание, Франклин скрылся за перегородкой.
— Злишься, — констатировал Шеридан, присаживаясь на табурет.
— Есть такое, — натянуто улыбнулась Сьюзан и, чтобы сменить тему, спросила: — Еще кто-нибудь пострадал?
— Насколько мне известно, у остальных все прошло менее драматично. А вот в твоей каюте был разгром. Что произошло? С кем ты сражалась?
Сьюзан продолжала бы думать, что стала жертвой галлюцинации, если бы не отдача защитного поля Малкольма, которая до сих пор ощущалась во всем теле.
— Я попыталась пройти через завесу, но мне не удалось, — неохотно ответила она.
Шеридан недоверчиво хмыкнул:
— А поподробнее?
— Больше мне нечего сказать.
— Хорошо, не буду донимать, тебе и так досталось. Отдыхай, — он встал. — Ну, мне пора.
— Проблемы?
— Ты даже не представляешь сколько.
— Все как обычно, Джон?
— И еще сложнее. Но мы справимся, — он усмехнулся, в глазах у него мелькнул прежний задор, впрочем, тут же сменившийся уже знакомой отстраненностью. — Увидимся, Сьюзан.
После ухода Шеридана мысли Сьюзан невольно обратились к тому дню, когда они впервые встретились. Овеянный славой, он приехал выступить перед курсантами Летной Академии. Первое чувство, захлестнувшее ее с головой, и первая горечь несбыточного. И упорная, на протяжении многих лет, борьба. Догадывался ли Джон? Вряд ли. Во всяком случае, он никогда не давал ей повода думать, что между ними что-то возможно.
Джон был хорошим командиром — лучшим из тех, с кем она служила. Она не могла подвести его. Поначалу было тяжело, но она уже привыкла скрывать телепатические способности. Одним секретом больше. Так что... Еще одна дверь в душе закрылась. Со временем горечь переплавилась в светлую грусть. Мимолетные увлечения, встречи и расставания — и негаснущий огонек глубоко внутри. Только За'Ха'Дум заставил ее потерять контроль. Она перестала спать, потому что в ее снах Джон бесконечно падал, падал в пропасть, где клубилась Тьма. И она падала вместе с ним... Но он вернулся — таким, каким и был, что бы там ни говорил Малкольм.
Тогда в глазах Джона еще не было этой отстраненности. Впрочем, она знает, что ее взгляд тоже стал совсем иным. Они оба изменились, что-то неуловимо и безвозвратно ушло, растворилось во мраке космоса. Как президент Шеридан далек от героя только что закончившейся минбарской войны, так и капитан «Титана» Иванова — от юной курсантки.
Сьюзан запомнила престранный разговор с Лориэном накануне битвы за Кориану:
«Это язык рассудка. А что вам говорит ваше сердце?»
«Мы с сердцем больше не разговариваем».
«Да, я заметил».
Сьюзан была безмерно удивлена вопросом и выбранной для разговора темой.
«Только те, чья жизнь коротка, могут вообразить, что любовь может быть вечной... Возможно, это величайший дар, который когда-либо получала ваша раса».