Вот и сейчас — загадываю: у Сашки будет 3. Нет. Чувствую стену глухую — и вокруг, и — больше — впереди,— и знаю: не будет у него сейчас 3. Тогда, говорю — нет, представляю про себя — будет 4. И снова стена. Тогда — 5, решаю я, потому что как в игре “горячо-холодно” меня тянет в сторону увеличения цифры, и всё это за полсекунды, наверное, и Сашка кидает кубик, и — полёт со звоном — 5.
Угадал. Попал.
Но кубик скучно угадывать — к тому же не себе ведь,— правда, это помогает уберечься от некоторых ходов Сашки и Пищера, но ведь не ото всех, а потом, так играть неинтересно — будто нечестно — и поэтому я представляю себе другое.
— ХР-РР!.. — трещина вдруг разрывает потолок, по потолку — чёрным страшным зигзагом ( я так ясно её вижу! ) — и камни оттуда, столб земли, пыли и глины... Обвал. И мы все тут же — нет, быстрее! — к стенам, но ещё быстрее — ватная стена и вялость, тупик: нет, с нами такого здесь не будет; только трещина чёрная — та, в начале — была “со звоном”, а как я подумал о нас — сразу стена; значит, думаю, обвал может и будет — когда-нибудь, но только не при нас — а после, может, через миллион лет.
И лёгкая пустота внутри: со звоном.
Значит, правильно. Но это не трудно. И потому я позволяю себе немного повалять дурака. Всё равно на доске — я имею в виду: на поле игры — и вокруг неё ничего интересного не происходит. Если не считать, конечно, кислой физиономии Сталкера, помноженной на его невезение и наш с ним — при такой игре — неизбежный проигрыш.
Но как раз это совсем не интересно. Особенно те слова, которые по поводу дальнейшей игры начинает говорить обычно сдержанный на такие слова Сталкер.
И так как ничего нового для меня он не говорит ( слов этих я в армии своей наслушался выше крыши — особенно когда нас прижимали к земле, точнее, к тёплой вонючей жиже своим огнём чёрножопые бандиты из УНИТЫ, а другие чёрножопые — которых мы должны были натаскивать, но по сути, только защищали, не знаю, во имя чего, от тех — боялись рыла своего от земли оторвать ) — так вот, слов таких я с тех пор на дух не перевариваю — и потому представляю ( чтоб не слышать того, что говорит Сталкер ):
... с хрустом разрывается потолок, и из него прямо на стол — аккуратно между нами — вываливается здоровенный каменный блок. Кубик со стороной ровно в один метр.
Вес, соответственно — 2,7 т. Как у мрамора. Потому что камень, естественно, влажный.
И на всех гранях — :::.
То есть, как мог бы себе представить Егоров — “картина алегорическая...”
Внезапно — Сталкер, 6! — почти кричу. Звон изнутри, и всё гудит от звона — 6, 6, 6, 6, 6, 6... — сколько же раз? Ведь не бывает!..
И тут Егоров говорит: «В прошлый раз Сталкер доказал, что можно за всю игру не войти в дом. В этот раз он, очевидно, хочет доказать, что за всю игру можно не выйти на поле.»
А Сталкер всё трясёт кубик в стаканчике...
— Да кидай же,— не выдерживаю я — и он кидает.
— Теперь снова кидай,— говорю я, когда он выставляет на поле свою первую фишку,— только стой на месте, никуда не ходи — чтоб сразу дамку сделать.
Тут же представляю, что он мне говорит, и как он, не слушая меня, идёт на свою следующую шестёрку, не веря в Удачу — и всё тут же заваливает, потому что тот вариант с бездной шестёрок быть может один из ста тысяч, из тысячи миллионов вариантов, и нужно, будто в лабиринте на ощупь пройти, не сворачивая в ложные тупиковые ходы, именно им, и не дай Бог ошибиться, свернуть не туда,— всё это одновременно со звоном вихрем проносится в моей голове, и пока он, как в замедленном кино, тянет руку к своей фишке, я говорю ему именно так, чтобы он никуда не пошёл — в противовес мне, а остался на месте. И кидал кубик повторно.
Так говорить — очень сложно, трудно, почти невозможно,— и внутри у меня всё начинает болеть и корчиться, потому что это ещё и западло — манипулировать человеком,— но я так говорю, потому что это единственный вариант заставить его выиграть — и он выкидывает шестёрку десять раз подряд, и внутри меня словно что-то щёлкает — перегорая, выключаясь — и я ощущаю жуткую немоту-безмолвие изнутри, и покой,— а Сталкер делает себе три дамки подряд и съедает ими все незаведённые фишки Егорова и Пищера — и те, что они повторно пытаются вывести на поле, выкидывая свои редкие шестёрки,— и мы со Сталкером без проблем ДЕЛАЕМ ЭТУ ИГРУ.