— Не трудись отвечать. Знаю, что нет. А вот меня — ДА. То есть там, наверное, были все пожарные машины, что папаня ингин за полчаса смог пригнать из Старицы. Они стояли вокруг дыры — полукругом, как фургоны белых переселенцев в индейской стране,— дышлами, то есть хоботами своими внутрь — и фигачили по дыре из всех своих стволов... Этого не вынес бы никакой южно-корейский или пиночетовский студент — уж я-то знаю, у меня потом две недели всё тело синее было, как у индийского бога Вишну. Да.
— Как из дыры потом народ выплывал, лучше не спрашивай: не хочу вспоминать, страшно. Скажу лишь, забегая сильно вперёд, что даже в самых сухих местах пещеры после этого полива месяц ещё вода стояла на два пальца выше самого высокого предмета,— да! — и вернусь к своей печальной личной повести:
: Короче, сбросила меня эта поганая жидкость обратно — в яму. Но Ингу я им всё-таки возвратил — выпихнул из последних сил в прыжке немного выше крыши — и громыхнулся назад: в самую грязь. Душ, правда, сразу прекратился. Как по команде. И только и увидел я — лёжа навзничь в грязной луже на дне дыры, как на фоне праздничного такого первомайско-октябрьского и синего-синего неба надо мной чёрным соколом гордо реет силуэт ингиного Папани. Да. Памятник Джону Ленину — в масштабе один к одному.
: Я его сразу узнал.
Он что-то такое сказал — и исчез. И я понял, что больше меня в том доме к ужину вроде не ждут — да и во всех иных отношениях тоже. Потому что душ возобновился с новой издевательской силой, и меня понесло течением во тьму родных проходов — головой вперёд, ударяя о камни, как лодчёнку Фреда Канинга и Элли в Волшебную Страну...
— А Инга? — спросил Сашка.
— Эх! — Сталкер горестно махнул рукой,— забудь об Инге. Ингу я с тех пор больше не видел. В конце концов, обыкновенное дело, да. А во всём, как полагаю я, виновато моё библейское окаянное имя — плод профессиональных фантазий папы-историка... Бо зовись я как-нибудь иначе — этот гад, вместо того, чтоб топить меня в родной пещере в соответствии со своими партийно-антисемитскими инстинктами, руку бы подал, и на хребте бы своём в обещанную баню отволок — Ингу на одном плече, меня на другом... ну и отпоил бы, извиняясь на три такта, водочкой, настоенной на каком-нибудь семейно-фирменном листике...
— М-да,— протянул Сашка,— одного не могу понять: как это вы в 82-м году ухитрились её Изаурой прозвать — когда фильм только сейчас вышел?
: Сталкер включил свет и внимательно посмотрел на Сашку.
— А ничего котелок, варит — хоть и замедленно... Так ведь на то и авторская гипербола, да!
— Я так и знал,— сокрушённо сказал Сашка,— брехало несчастное... Ври — так хоть красиво!
— Да разве ж это — не красиво?! — искренне удивился Сталкер.
— Ну тебя... Непонятно только, какого чёрта ты всё это плёл — вместо работы.
— Сашка включил питовскую систему и посветил в сторону завала.
— Эх,..— Сталкер развёл руками,— “да если б я знал это сам”... А может, от того — что не об одной вашей Даме тут сочинять можно? Или, может, потому, что если я когда-нибудь встречу такую — и только такую! — то всё-таки обязательно женюсь?
— Ты?.. — подозрительно поинтересовался Сашка,— а как же папаня?
— Да уж с папаней я как-нибудь,— Сталкер вздохнул,— в конце концов, Коровин свидетель — нет во мне ни капли семитской крови... К сожалению, да. А остальное — ‘обыкновенное тело’...
..: ХР-РЯПС!!! — ухнули в шкурнике Чёртового лифта обрушившиеся камни, пулей щёлкнул возле уха раздавленный кремниевый клин —
— и в гроте повисла тишина.
— Созрел, значит,— заметил Сашка, потирая ухо: если б на сантиметр левее...
— Обыкновенное дело,— отозвался Сталкер,— давай поглядим, что мы тут напакостили...
— И мы углубляемся в изучение того, что нам предстоит сделать. Только это уже, наверное, будет “завтра” — нашим условным “завтра” — не потому, что мы устали, нет,— а оттого, что скоро могут проснуться Пищер с Питом — а значит, нам пора возвращаться в грот.
: Должны же и мы хоть немного поспать???
— Обыкновенное дело: ДА.
ГОЛОС ВТОРОЙ — ПАНТЕОН :
... А ещё говорят — так было:
Залезли как-то раз три студента-спелеолога — или, быть может, просто приятеля — в одну пещеру в Крыму и нашли там клад. Может — золото, может — монеты, может — рукописи старинные; а может и оружие —— кто знает?.. Вылезли двое наверх, верёвку за собой с кладом подняли — а третий пока внизу оставался: он им мешки с кладом к верёвке привязывал.