: Да. Но я не о Егорове — о Натке. Потому что у Ленки ещё младшая сестрица есть, как я уже проговорился было,— только живёт она, естественно, не с Егоровыми — там человека даже в гости впихнуть некуда, потому я и не люблю к ним ходить, ведь не могу я просто прийти и уйти: это хамство, по-моему,— я люблю приходить так, чтоб на два дня, не меньше. Да. А то и на все три — то есть там как когда выйдет, или выгонят.
: Да. И живёт эта Натка, соответственно, пока со своими родителями. Хотя — по-моему — осознанное ‘бремя дна’ проводит в егоровской клетушке, полезную площадь занимая: приобщается к будущей семейной жизни, возможно. По крайней мере, как к ним ни сунешься — всё на неё натыкаешься, с книжкой на единственном диване валяющуюся под очередную кассету, через усилитель с магнитофона гремящую,— а на диване, между прочим, я и сам поваляться ( с книжкой под музыку ) не дурак. Да. Вначале на диване, потом на полу. Ближе к ночи, соответственно. И от того мне у Егоровых физически тесно становится — потому как диван хронически занят, а на полу на меня постоянно наступают и стакан опрокидывают. Причём не в меня, а рядом.
— Натка не сокращение, а имя такое,— уж не знаю, в честь кого, только она им очень сильно гордится. И обижается непомерно, если какому вежливому дауну в голову взбредёт её для приличия Наташей — или, не дай бог, Натальей вообще — обозвать.
: Мне, например, не взбредает больше — “по ряду причин”...
Но я снова отвлёкся. Хотя и не очень, да. Так вот, что я хотел сказать: с некоторого времени Егоровым своего убойного киндера под землёй мало стало, и они начали Натку в Ильи выгуливать.
“Подросла, значить”.
— Да-да, мон шер. Хеат атэк словно...
— Всё: перехожу непосредственно к ф’акту.
..: Закинулся я как-то раз в том году в Ильи — на выходные, как обычно. Стал у себя по старой памяти в Жване — да видно, уже в последний раз. Надоело мне там стоять — слишком далеко. Ходишь, ходишь весь день по гостям, натрескаешься разного, как свинья,— а как до грота доползёшь, снова трезв. Как стёклышко.
: Действительно, свинство. Да.
Или наоборот — набегаешься по Системе, песен наорёшься, наобщаешься вдоволь — выдохнешься, как собака, получив от жизни полное удовольствие — и тут самый праздник, который всегда с тобой: ползи семь вёрст без малого нецензурного шкуродёрами до собственного спальника... Тоже не самый остроумный вариант — согласен, да.
И решил я к Сашке перебираться: он-то уже давно меня к себе звал. Пит, например, как из армии вынулся, сразу с Сашкой расположился. Ну, Пит-то — понятно: он сразу с Сашкой сложился, ещё на той спасаловке ‘подсвечной’,— а я вроде как независимо всю жизнь в Систему ходил... Потому и сопротивлялся довольно упорно, да. Бо независимость, как девственность: раз вылетит — не поймаешь ( как честь, что нужно с молоду от гос-ударства родного беречь и лелеять ),— вторично обретённая смахивает не на скандал, так на пластическую операцию по пересадке пола на потолок,—
— А тут и Пищер вдруг в Ильи вернулся после годовалой болезни под названием “вертикальная спелеология”... ‘Верти-кальное спелеоложество’ — да. < Знаю, о чём трендю: не надо ловить на слове. Сам ходил, и время от времени продолжаю,— да; но одно дело раз-два в год посетить окоём какого-нибудь Алека или в Мчишту с аквалангом попробовать поднырнуть, остальное время благополучно по выходным от ближайшей подземли не отрываясь — и совсем иное, те же два раза в году теоретически на эту подземлю любуясь, прочее время года ближайшие подземные пустоты словесным гАвном поливать. В этом-то и состоит синдром официальной вертикальной спелеологии,— и вдвойне обидно и горько мне было, что Пищер, Кугитангом увлекшись и какими-то опытами то в Бахарденской пещере, то с Морозовым в Снежной, подобно официальному спелеодауну, родные Ильи задвинул. > Но одумался он, слава богу — воротился, как Карл-сон, Фридрих-сан и Владимир-сен ( Кикимерсен тоже доброе слово ) в родные ‘шпинаты’ — в Ильи наши. И с Сашкой в его Горячей Десятке обосновался — так они грот свой назвали, что в Правой системе подальше от всяких даунов оборудовали, которые в Левой портвейн с водовкой и волоками по-силикатски пополам хавали.