Внутри было сумрачно и тихо. Где-то в глубине темных каменных коридоров едва слышно завывал ветер.
-Я здесь был.... - подумал детектив - шесть лет назад.... Сэй Майра! Я так и не навестил ее, но кто-то говорил, что она закончила лечение, и родственники забрали ее в деревню... Как будто все идет по кругу.... Где служка?
Конторка дежурного у двери была пуста. В коморке было темно и холодно.
Они осторожно прошли холодным коридором первого этажа, но за массивными запертыми дверьми кабинетов хранящих зловещие тайны дома для лечения умалишенных не было слышно ни звука. Здесь было чуть менее холодно, чем снаружи и отчего-то как-то очень неприятно и страшно, словно недавнее присутствие чего-то очень тоскливого и безнадежного каким-то тяжелым, давящим ощущением угнетало все чувства. Прижимаясь друг к другу для тепла, детектив и писательница поднялись по каменной лестнице на второй этаж и замерли в оцепенении. Перед потухшей свечей, распростершись на дежурном столе, неподвижно лежал человек в черной докторской мантии.
Вертура потянул руку и коснулся его шеи, но тут же отдернул ладонь - настолько холодной и плотной была кожа окоченевшего трупа.
-Это не я его - прокатился по коридору грубый, рычащий, но полный какой-то глубокой горечи и тоски голос - я пришел, а они все мертвы...
Тоскливые, полные сдавленной и переломанной голодной звериной алчности и одновременно очень одинокие и отчаявшиеся, казалось бы вот-вот заплачущие глаза блеснули из другого конца коридора. Чиркнула спичка, но огонь загорелся едва-едва. Трепетное пламя выхватило из темноты лысую, но небритую голову высокого плечистого, но пожилого и сутулого человека на подоконнике. Он поджег серую скрутку и затянулся горьким бумажным дымом. В свете огня Вертура успел заметить короткий вороненый ствол какого-то лежащего на его коленях высокотехнологического ружья, но отчего-то ни это оружие ни этот голос совершенно не испугали его. В первую голову детектив хотел было выхватить меч и броситься на этого человека, отсечь ему вначале руки, потом ноги, потом топтать и бить его так, чтобы причинить как можно больше боли - отомстить за все-все-все. Но что-то заставило его сдержать гнев и остановиться. Казалось бы, тоже самое думала и Мариса. Размышляя, она жевала нижнюю губу.
-Хекстон... - отпустив руку писательницы, направился к нему детектив.
-Они сказали закрепить камни на блоках... Черта с два. Теперь они прислали вас убить и меня? - спросил тот - валяйте. Рубите, четвертуйте, жгите, вскрывайте мне голову. Что вы тут еще умеете? Сумасшедший мир... Наркотики, электрошок, нейровмешательство, трансментальная терапия.... Центрифуга крови, переливание эфира .... Я здесь уже третий час, а луна не сдвинулась с места. Они снова заперли меня в этой лечебнице. На этот раз одного с трупами... Они освободили меня только для того, чтобы снова бросить тут... Вы все, понимаете, вы все тут сумасшедшие! Вы говорите дьявол, Бог, ад, а сами уже живете в этом аду... Но это ваш ад! Вы сами заслужили его! Я-то тут при чем? Причем тут мои парни? Нам не обещали ад... тридцать лет ада...
Вертура подошел к нему и сел на подоконник, заглянул за стекло. Снаружи темнела бездонная серая марь. Отсюда, из зарешетчатого двора-колодца, не было видно неба. Детективу стало совсем нестрашно. Скорее от слов этого дикого, облаченного в грубую заношенную почти в лохмотья, украшенную нашивками с надписями на незнакомом языке и какой-то нелепой, варварски-вычурной символикой, куртку, человека ему самому стало как-то необычайно одиноко и грустно.
-А я сегодня убил мэтра Бинго - вздохнул он. В отдалении от Марисы он внезапно почувствовал, что вся его огненная, адская уверенность улетучилась прочь. Он достал трубку и спички. Чиркнул о стекло. Но спичка не загорелась.
-Даже ваши спички у вас не горят - проревел Хекстон и протянул свою бумажку - прикурите от моей.
С полминуты они оба вдыхали горячий дым, пока бумажка Хекстона не погасла. Он достал из нагрудного кармана своей отороченной мехом короткой форменной куртки блокнот и, вырвав лист с записями, принялся рыться в кармане штанов в поисках табака, чтобы скрутить себе еще одну папиросу.
-Вот - протянул ему кисет детектив и тихо спросил - только, ради всего святого, клятвенно скажите мне, это вы убили сэра Бенета? Иначе не дам.
-Я его только пару раз ударил - набивая табаком рулончик бумаги, как-то растерянно оправдывался Хекстон - за дело. Сумасшедший старик. Фанатик без личной жизни. Говорит только о том, что он должен. Всем всегда должен. Здесь все кому-то должны, Богу, дьяволу, генералу, священнику, лорду.... Он уже мертв?
-Не знаю - признался детектив - я бы хотел, чтобы он был жив. Сэр Бенет благородный и достойный человек.
-Ну, для вас может и так - затянулся дымом Хекстон - вы тут живете. Все у вас кверху ногами....
-Кверху ногами это на другой стороне мира - улыбнулся детектив. Ему самому стало смешно от собственных слов.
-Да круглый он, я же говорил, ну не может быть там кверху ногами, это же гравитация.... Да какая тут у вас гравитация .... - Хекстон махнул рукой, и они оба замолчали.
Детектив думал о том, как же отвратительно он сегодня поступил и о том, что сейчас ему больше всего хотелось спрятать со стыда голову под подушку и лежать так, не вылезая из-под нее как можно больше времени. Ему было стыдно не сколько от того, что он совершил, сколько от того пламенного и фанатичного подъема с которым он шел на битву со злом. От того адского переполняющего его пламени, которое воодушевляло его сердце и с которым он измывался над несомненно заслужившим все земные и небесные кары, но только от чьей-нибудь чужой руки, синдиком Бинго. Ему было стыдно от того, с какой расчетливой холодностью он спустился вниз и достал бумаги из сейфа пока человек умирал в пламени наверху. С какой гордостью нес намотанную волосами на рукав голову чудовища по улицам ночного города и с какой легкостью он поднял руку на робкую и всегда такую тихую Гирке. Как это прекрасно было тогда, как ужасно это было сейчас.
-Вы правы, это все просто отвратительно - согласился с полковником детектив.
-И что мне теперь делать? - развел руками тот - поставить камни, чтобы они забрали их и оставили меня тут? Они даже не сказали, что они заморожены в стекле. Бенсон и Хиг, они были последними. И теперь и они тоже мертвы. Лари, наша умница....
-Лари?
-Лари Хиг - кивнул Хекстон и, словно впав в ностальгию, мечтательно закатил глаза - наш доктор... Доктор наук. Изучала воздействие Пи-излучения на организм, переходы, бозоны и прочую квантовую физику. Сейчас я вам покажу....
Он встал и, машинально щелкнув кнопкой так и не включившегося фонарика на стволе своей автоматической винтовки, повел детектива в темноте к белой каменной стене под аркой рядом с кабинетом главного врача. Нажал на невидимую кнопку и открыл ведущую в потайную комнату дверь. Здесь было особенно непроглядно темно, но полковник взял со стола свечу и зажег ее. Казалось, пламя было каким-то тусклым и словно бы жидким. Язычок необычно медленно колыхался в тяжелом, словно сгустившемся воздухе.
-Знаете что там? - гулко громыхнул прикладом по тяжелой стальной створке двери Хекстон - загляните. Вы и сами, небось такого в жизни не видели. Это стекло с выборочной пропускной способностью. Замедляет время. Как вы до такого додумались? Кто все это придумал? Машины, летающие от того, что гравитация сама отталкивает их и их надо наоборот притягивать к земле, чтоб не улетели. Самораскручивающиеся гироскопические генераторы. Электричество из воздуха. Неогеометрия. Неофизика. Как такое может быть. Жаль, вы-то ничего не знаете - отчаявшись, махнул рукой полковник.
И он подошел к залитым в прозрачное, слегка зеленоватое стекло телам. У капсул пламя свечи было особенно медленным, текучим и словно бы жидким.
-Мне объясняли - поделился мнением Хекстон - что этот материал замедляет тахионы. Лари Хиг.