– Там одержимые, миледи. Трое.
Что будешь делать, коли одержимых станет множество, как это происходит теперь? – спросила её Женщина в Белом. Слова её сбывались с невероятной быстротой.
– Одержимые, – со вкусом протянула Жанна, морщась от боли. – Тогда, я надеюсь, сэр Томас поймёт, если ты расскажешь мне, что происходит. Да?
Паж заозирался, но отступать было некуда – позади в дверном проёме стоял Солнечный рыцарь. В конце концов он заговорил, и Жанна пожалела о том, что вернулась из-за Грани так быстро.
А заодно и о том, что вообще приехала в проклятый всеми демонами Руайян.
Поведанная мальчишкой история была короткой, но ёмкой. Сперва пришло известие, о котором Жанна уже знала – обобранный труп одного из рыцарей нашли посреди улицы, и сэр Томас рвал и метал, требуя найти убийцу. Несколько отрядов поехали вокруг города, обыскивая усадьбы. И когда один из них возвращался, это и случилось. Стражи открыли им ворота, впустили внутрь, и тут кто-то глазастый заметил, что сэр Джон Уильямс снял крест со щитка доспехов, с которым не расставался. Нашёлся рядом священник, который и перекрестил рыцаря. И едва ушёл от удара, да такого, что меч развалил надвое деревянный столб и о камень звякнул.
Ну, тут и навалились на одержимых пехотинцы. Пытались те отбиваться, да только быстро их алебардами с ног сбили, а на сэра Джона набросили рыболовную сеть, так и повязали. И ждут только Изгоняющую, чтобы...
– Понятно, – вздохнула Жанна. – Что ж, пускай так и будет.
Её мутило, и пришлось попросить у Солнечного рыцаря вина – яд накера не собирался отступать. Тот удивился, но всё же послал Шарля в погреб, и вскоре тот вернулся с бутылкой, при виде которой Жанна лишь вздохнула. Вино было её ровесником.
– Жаль впустую тратить такой напиток, – сказала она, глядя, как Эвен откупоривает бутыль.
– Впустую? – изумился Жан.
– Это нужно, чтобы убить яд в моей крови. – Жанна запрокинула кубок.
– Тогда у вас самое изысканное противоядие из всех, которые вы могли бы здесь найти, – усмехнулся Солнечный рыцарь.
Жанна не слишком ценила дары Бахуса, но сейчас она могла бы выпить до дна даже кувшин давешнего пойла стражников. Это же вино было превосходным – впрочем, напиток с виноградников Бордо плохим не мог быть даже в годы чумы.
– А теперь идём, – переведя дух, сказала колдунья.
Путь не занял много времени.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда Жанна в сопровождении телохранителя, Солнечного рыцаря, Берта и английского гонца вышла на площадь. Впервые за долгое время колдунья видела столько людей разом – словно и не было больше никакой чумы. А может, они просто боялись командиров больше, чем болезни. Так или иначе, но на площади стояло десятка три лучников с оружием наизготовку, стояли рыцари в сверкающих доспехах – и стояли трое, крепко привязанные к столбам виселиц.
Несмотря на толпу, над площадью стояла тишина, которую лишь иногда нарушало звяканье металла или чьи-то шаги. Лучники переминались с ноги на ногу, изредка бросая тревожные взгляды на эшафот – торчать тут под взглядами одержимых им явно не нравилось. Возле каждой двадцатки стоял винтенар, командир отряда – эти застыли, словно статуи, и даже не смотрели на подчинённых.
Эшафот был пуст, если не считать троих одержимых. Никто не рисковал приблизиться к тем, чьими душами завладели злые силы. Жанна могла бы сказать, что эти страхи совершенно пусты – но это было лишним. Англичане должны бояться её. Только тогда она может на что-то рассчитывать.
– Изгоняющая, – только и сказал Чёрный Бык, заметив Жанну. – Ты не слишком-то спешила.
– Благодари Господа, что я вообще здесь, – буркнула та. Двое английских громил за спиной рыцаря смотрели на неё с откровенной неприязнью. – Ты не можешь мне приказывать, Томас Норроуэй. Запомни это.
Рыцарь пожал плечами.
– Делай что должна, колдунья. Разве не этим ты живёшь под крылом французского короля?
Жанна подарила ему полный презрения взгляд, шагнула к троице и тут же вскинула руку, останавливая пошедших за ней рыцарей. Лишь Эвен упрямо держался рядом.
– Мне ничего не грозит здесь, – тихо сказала Жанна.
Шотландец не ответил. Да он, кажется, и не слушал, следя за пленниками.
А те смотрели на Жанну.
– Вот оно что, – ухмыльнулся один из связанных и сплюнул кровью из разбитых губ. – Томас прислал свою шавку разогнать то, с чем сам не в силах совладать.
Жанна не оскорбилась. Человек этот спал, а говорил с ней засевший в его теле дух. Слова же сущности с той стороны были всего лишь словами, и ничем большим.