Ну, снова задумались королевские палачи, и тут сэр Томас Гурней, известный придумщик, нашёл решение. Вырезал он бычий рог, словно бы для питья, изготовил толстый железный прут, который сунул в жаровню. Схватили палачи Эдуарда, уложили на стол, а сэр Томас воткнул рог ему в зад – и как полагали, так и вышло. Обожглись немного, но остались живы.
Правда, ненадолго.
Сын короля, тоже Эдуард, как в возраст вошёл, всё больше и больше замечал, как ненавистны ему эти люди. Вот и приказал схватить любовника матери, палачей, да и всех остальных, кто в заговоре участвовал. Мать сослал в монастырь, не желая проливать родную кровь, а вот дворян не пощадил. Но слишком уж хорошо все помнили про горящие палаческие зады, и никто не рискнул поднять руку на заговорщиков, боясь той же участи. Разозлился тогда Эдуард, встал с трона и сказал, мол, раз все вы так трусливы, казнит их вот этот сквайр! – и показал на Ламберта Клиффорда.
А тот стоял ни жив ни мёртв – только что думал о прекрасных корриган, что расчёсывают волосы лунными ночами близ ручьёв, и вот вдруг заставляют его быть палачом. По счастью, ничего не знал он про всю эту историю с задницами и согласился, ведь сам король приказал. Ну, тут же махнул ему Эдуард на стоявшего во дворе дестриэ и велел привязать изменника к хвосту, что Ламберт и исполнил. И взлетел в седло, а потом поехал в Тайберн.
И ничего с ним не случилось.
А потом ещё долгих семь лет был теперь уже сэр Ламберт Отважный личным палачом короля Эдуарда, и не боялся ни стали, ни колдовства...
– А дальше? – возмутилась Жанна, когда Берт умолк.
– А дальше сэр Ламберт Отважный умер, – сказал рыцарь. – Ушёл он как-то к горным ручьям и не вернулся. До сих пор, наверное, при дворе думают, что его корриган под воду утащили. В чем-то их правда и есть. Но не вся правда!
– Так значит, сэр Ламберт – это не ты?
– Я был им. Возможно. А может, и нет.
Жанна выругалась про себя. Берт просто поиздевался над ней, поведав дурацкую сказку об эсквайре и горящих задницах, а о нем самом она не узнала ничего.
Нет, подумала она, кое-что всё же узнала. Если история правдива и он действительно сэр Ламберт Клиффорд, то становится понятно, зачем ему королевское прощение. Чтобы оправдать то, где он шатался столько лет.
Дар Изгоняющей, преподнесённый королю, позволит ему это.
– У меня нехорошее предчувствие, – сказала колдунья, вглядываясь в чащу. Что-то действительно неприятно ворочалось внутри, предвещая беду – хотя чего ей бояться, если она уже в плену? – Скажи-ка, что ты будешь делать, если встретишь опасного духа?
– Не только у таких, как ты, есть оружие против гостей с той стороны, милая фея, – ответил Берт. – Да ты и сама ведь знаешь это. Есть на моём мече и серебро, и я могу сразиться с любым призраком, если то потребуется. Но потребуется ли?
– Будь уверен.
– Только если ты призовёшь кого-нибудь, а сделать это я тебе не дам.
Жанна подумала, что здесь он ошибается, но ничего не сказала.
– И я бы, – продолжал рыцарь, – вместо вопросов о духах лучше посмотрел бы назад.
– Мне трудно это сделать, – Жанна и впрямь не могла повернуться – ведь тогда она упёрлась бы носом в грудь Берта.
Берт остановился и натянул поводья.
Они как раз въехали на высокий зелёный холм из тех, под которыми, как считается в Англии, живут эльфы. Отсюда открывался прекрасный вид – и Жанна увидела далеко-далеко на дороге одинокого всадника в сверкающем доспехе.
– Быть может, он нас уже заметил, – сказал Берт. – Быть может, нет. Я не обладаю твоим чутьём, фея, но знаю только одного человека, который будет в одиночку преследовать нас.
– Солнечный рыцарь... – протянула Жанна.
– Дальше будет развилка. Мы свернём на одну дорогу и попросим Дердаэль, чтобы он поехал по другой.
– Дердаэль не ответит. Она никогда никому не отвечает.
– Тогда попросим кого-нибудь другого, – не смутился Берт. – Ты же ведьма, должна знать, кого стоит просить об удаче.
– Никого, – буркнула Жанна. Берт дал шенкелей, и конь зашагал вперёд. – Ни один из духов и пальцем не шевельнёт без платы, а у нас не найдётся ничего достойного, чтобы заплатить им.
– Тогда справимся своими силами.
Он свернул на левую тропу.
Когда перевалило за полдень и жара стала донимать совсем уж тяжко, Берт повёл коня в тень деревьев. Жанна облегчённо вздохнула. Дольше находиться под солнцем она не могла.