Он убрал кошелек в карман:
- Детка, если ты не знаешь, то объясню - я не фальшивомонетчик. Где я тебе достану таких денег? Это же огромная сумма!
- Знаю. Но еще я знаю, что у тебя денег больше чем я у тебя прошу. Поэтому обещаю, что моя семья будет тебе выплачивать эту сумму. Если надо, я найду еще работу и еще одну. Я все верну! Мне очень надо!
Мне хотелось заплакать, но я держалась. Он присвистнул:
- Тридцать тысяч, подумать только! Слушай, Мария, ты мне правда очень нравишься, но ты мне не сестра и не жена, как я могу дать тебе такую сумму?
Я нервно теребила пустую чашку из-под чая:
- В чем проблема, женись на мне, - после этих слов мне действительно стало очень тошно. Никогда раньше я так бессовестно не предлагала мужчине себя.
Кажется, мне второй раз за вечер удалось его удивить. Вид у него был дурацкий, но мне было плевать.
- Жениться? Мария, ты сама не понимаешь о чем ты говоришь? Как я могу на тебе жениться? Мы же разные люди.
- Когда ты меня трахал, ты так не считал.
- Детка, это был всего лишь секс. Люди часто встречаются, занимаются этим и расходятся. Они не парят друг друга проблемами, в том-то и прелесть наших отношений. Я думал, ты понимаешь это.
Видимо мои слезы ждали именно этих слов, потому что после этого, я уже не смогла остановиться. Он как клушка прыгал возле меня и не знал как успокоить. Он даже сходил за водой, но я плакала и не могла остановиться.
- Детка, ну не плачь. Вы обязательно что-нибудь придумаете:
Я вскочила и схватив сумочку выбежала из кафе. Он даже не попытался меня остановить.
Я долго бродила по городу, сидела в парке, кормила голубей, уже был вечер, но домой идти не хотелось. Дома мне встретиться вопросительный взгляд отца. Он ждал моего решения, но то что он просил я была просто не в состоянии сделать.
Наконец, я собралась с силами и пошла в сторону нашего дома. Проходя по улице, я увидела вчерашние розы, которые бросила на улицу. Они подвяли и их белые лепестки валялись вокруг напоминая куриные перья. Прохожие не обращали на них внимание и безжалостно наступали на них, втаптывая безвинные цветы в грязь.
Когда я зашла домой, то все были дома. Я боялась поднять глаза на отца, но он только чмокнул меня в щечку. Сегодня даже Оливия была дома. Я поднялась к ней в комнату и тихонько постучала в дверь.
- Войдите!
Она лежала на кровати с журналом в руке. На столике рядом с кроватью дымилась сигарета.
- Оливия, ты же знаешь, что маме не любит когда дома курят, - не удержалась я и открыла окно.
- Прости, я только пару затяжек сделала, - она спустила ноги и села на кровать. Я села рядом на старое кресло с вдавленной спинкой.
- Это ты прости меня, Оливия, что я цепляюсь. Просто я сегодня себя отвратительно чувствую.
- Дай догадаюсь. Поругалась с Андре?
Я вытаращила на нее глаза, так как считала, что про наш роман никто не знает. Видя мое лицо, она усмехнулась:
- Да не бойся ты, про это кроме меня никто не знает. Я просто случайно видела вас однажды вечером, когда вы подъезжали к его дому.
- А ты откуда знаешь где он живет?
Она смотрела на меня иронически подняв одну бровь. Так обычно взрослые дяди смотрят на детей, когда те спрашивают почему земля круглая.
- Да я там была пару раз. Он довольно милый!
Мне хотелось провалиться сквозь землю:
- О, Боже, ты тоже была с ним?
- Была и не я одна. Он из тех мужчин, которые постоянно ищут чувственных наслаждений. Он любит вкусно поесть, хорошо одеться, заняться сексом. А кто собственно это не любит? - тут она посмотрела на меня. - Только не говори, что ты ничего такого про него не знала?
Я молча покачала головой.
- Хотя, что я тебя спрашиваю! Ты же у нас синий чулок! Я еще удивляюсь, как ему удалось затащить тебя в свою койку. Хотя: Он красивый, богатый. Тут и монашка не удержалась бы!
Я сидела опустив лицо на руки. Она подошла и обняла меня:
- Мария! Знаешь, почему такие мужчины как он называют нас 'крошками', 'детками' и так далее.
Я покачала головой.
- Потому что у них на каждый вечер новая 'крошка' и рано или поздно можно в именах запутаться. А так, все довольны и каждая думает, что она для него особенная.
Такой философской мудрости от Оливии я не ожидала. И почему я думала о ней как об ветреной девчонке? Пока я билась на житейскими дилеммами, она постигала искусство общения с мужчинами. И судя по ее мудрости, то в жизненном институте она была профессором. Я же оставалась дурочкой, которая которую первый попавшийся пройдоха обвел вокруг пальца, на раз-два-три затащив в койку.