Я смотрела на мамино любимое лицо и старалась запомнить его таким - счастливым и почти молодым. Ее глаза светились радостью. И даже морщинки стали не такими заметными.
В это время дверь тихо отворилась и вошла Оливия. Они с мамой принялись охать и обниматься. Заерзав на стуле проснулся отец.
- Ой! Видать я заснул, - отец посмотрел на часы. - Смотри как! Почти час спал!
Я подвинула Оливии стул и мы все уселись в ряд. Среди своей семьи я чувствовала себя как никогда счастливой. Мы были вместе и нам было хорошо. Как будто каждый чувствовал важность этого момента, а также то, что все запомнят этот день, поэтому мы пыталась друг друга смешить. В итоге в палате было весело и шумно.
Наше веселье прервал заведующий больницей, Александр Штольц. Он вошел и видя наше веселье тоже улыбнулся:
- Добрый день! Я очень рад, что вы пришли поддержать вашу маму! У меня для нее хорошие новости.
Мы смотрели на него с надеждой. Так путник в пустыни смотрит на далекие очертания города, боясь обрадоваться и разочароваться если город окажется всего лишь миражом.
Тем не менее он продолжил:
- Анализы не плохие, так что мы начнем проводить подготовку к операции. Пару дней вам рекомендована диета и небольшой курс мероприятий. И уже на следующей неделе, если анализы будут такими же, то во вторник мы будем делать операцию.
У мамы выступили слезы, мы же кинулись обниматься. Этот день мы так долго ждали! Больше всего я боялась, что мама умрет, а я ничем не смогу помочь ей. Но, Бог дал мне шанс! И я была счастлива, что я им воспользовалась!
Александр стоял и улыбаясь смотрел, как мы поздравляем друг друга. Лишь перед тем как выйти он сказал:
- Мария, зайдите потом, пожалуйста, ко мне. Нам нужно обсудить кое-какие детали.
Я радостно кивнула. В палату зашла медсестра с инвалидной коляской и попросила нас выйти, так как ей нужно было отвезти маму на процедуры. Мы с Оливией пошли к выходу. Отец сказал, что дождется маму, а потом пойдет домой.
Мы с Оливией подошли к большому открытому окну и сели на подоконник. Она закурила. Я молча смотрела на нее:
- Оливия, не кури, тебе не идет.
- Ох, Мария, ты прямо как мама! - она меня передразнила закатив глаза: 'Оливия, не кури, тебе не идет!'. Лучше говори, чего звонила.
Я не знала как ответить.
- Я переживала за тебя. Вот и звонила.
- А ты не переживай! У меня все ок! Вот деньги бы не помешали. Ты мне не одолжишь?
Я покачала головой:
- У меня ничего нет. А зарплату еще не дали.
Оливия затянувшись сигаретой, смотрела на меня как на полную кретинку:
- Смотрю на тебя и думаю, правда дура или только притворяешься.
- Не понимаю, о чем ты?
Она опять изобразила меня противным голосом:
- 'Не понимаю, о чем ты!'. А я все о том, что ты живешь у одного из самых крутых мужиков в городе и пытаешься мне втереть что у тебя денег нет.
Я начала оправдываться и от этого злилась:
- У меня и вправду ничего нет. То что он дал, я все отдала маме. Ты думаешь, я к нему как в банк хожу!
Она покачала головой и выбросила в окно сигарету:
- Мария! Ты для него очередная игрушка, которая рано или поздно наскучит ему. Поэтому пользуйся положением пока можешь. Дои его как корову, которая бьется в конвульсиях и не факт, что доживет до завтра.
- Я не могу так, - покачала головой я. - Он столько для нас сделал.
Оливия обняла меня:
- Мария, что он сделал? Изнасиловал меня? Ты про это? Ну дал он тебе деньги. Понимаешь, это для нас огромная сумма. А для него копейки. Он больше на скачках проигрывает. Разве ты не понимаешь, что этот пресышенный сукин-сын просто играет тобой как с новой игрушкой? А когда он распотрашит тебя и изучит все твои внутренности, ты ему надоешь, он выкинет тебя на улицу и не вспомнит, что ты есть на свете.
Я сказала тихо:
- Он так не сделает!
Оливия пристально вгляделась в мое лицо:
- Только не говори, что ты в него влюбилась? Да?
Я молчала, но чувствовала, что краснею.
- Боже! Мария, ты в своем уме! Ты разве не понимаешь, с кем ты связалась? Это как огонь. Сегодня он тебя греет и кормит, а завтра сожжет твое жилье и отнимет у тебя все! Огонь нельзя любить!
Она поцеловала меня в висок и быстрой походкой пошла по коридору. Я испытывая сложные чувства смотрела ей в след. Ее каблучки звонко стучали, а сама Оливия что-то напевала. Как же я завидовала ее способности от всего отключаться!
Я хотела идти к заведующему, но вспомнила про отца, поэтому вернулась в палату. Он читал газету, направив ее на солнечные лучи, которые пробивались в окно.