И, как один, маленькие люди, открыли рты и запели. Они попадали точно в ноты, плетя многослойную гармонию. Затем, протянув одну ноту невероятно долго, они запели подобие песни. Она была стремительной и хаотичной для ушей Гарета. Но гармония была совершенной и прекрасной, да настолько, что от нее сводило живот.
Лол, на противоположной стороне кольца, выглядел испуганным. Он зажал руками уши.
- Заставь их остановиться!
И тут Гарета осенило. Он схватил свои молотки.
- Бей по камням! Давай же! — Он ударил бейсбольной битой по ближайшему камню. Тот зазвенел.
Они с Лолом яростно замолотили по камням. Прозвучали унылые ноты, уродливые и неестественные. Несмотря на страх перед обезьянами, Гарет почувствовал триумф. Он был прав. Эти камни были литофонами, выточенные для звука, который они издавали, а не для красоты. Он продолжал колотить и бить по камням, и Лол следовал его примеру.
Обезьяны пришли в замешательство. Их плотный строй распался, их морды сморщились и клыки обнажались, а затем их песня превратилась в галдеж и завывание. Один за другим они начали исчезать в пошаговых мирах. Так вот для чего были нужны Поющие Камни? Чтобы издавать эти уродливые звуки, останавливающие поющие обезьян, переместившиеся в наш мир - и значит, в легендах была правда?
Вскоре поляна между Камнями вновь опустела. Гарет всмотрелся в камни и длинные тени позади них. Стена между мирами казалась очень тонкой.
Все это происходило, пока Лобсанг и Джошуа изучали на дирижабле другие отчеты о подобных инцидентах из которых узнали, что первая волна миграции троллей уже продвинулась дальше, чем кто-либо подозревал.
28
Джошуа и Лобсанг продвигались все глубже в Долгой Земле, расширяя круг своего предварительного исследования. Среди спокойных миров Кукурузного пояса попадалось множество Джокеров. Среди них был мир саранчи; дирижабль появился прямо посреди тучи массивных насекомых, которые слегка потрепали стены корпуса. Они задержались в одном мире, где, по мнению Лобсанга, тибетское плато, возникшее вследствие тектонического столкновения, никогда не образовывалось. Его беспилотные летательные аппараты показали, что без Гималаев климат всей центральной и южной Азии и даже Австралии, радикально отличался.
И были миры, которые они вовсе не могли понять. Мир, охваченный бескрайней темно-красной песчаной бурей, словно кошмарная версия Марса. Мир похожий на шар для боулинга, совершенно гладкий под безоблачным синим небом.
Перемещение снова остановилось. При резком торможении возник привычный странный крен. Джошуа посмотрел вниз. Это был мир пожелтевшей травы и чахлых деревьев. Дирижабль дрейфовал над рекой, высыхавшей в своем русле, обнажая при этом широкий берег потрескавшейся грязи. Животные толпились вокруг мутной воды, нервно переглядываясь. Джошуа взглянул на землеметр: 127487. Бессмысленная последовательность цифр.
- Похоже, что этот мир переносит особенно сухой сезон, — заметил Лобсанг. — Что привлекает необычную концентрацию животных к воде. Это дает нам возможность для эффективного наблюдения. Возможно ты заметил, что я обычно останавливаюсь в таких походящих местах.
- Тут чертовски много лошадей.
Так и было, маленькие и большие, размером от шетландского пони до зебры, и у каждой были свои особенности, некоторые более косматые, некоторые более упитанные, некоторые с двумя пальцами на каждой ноге, или тремя или четырьмя... Ни одна из них не походила на настоящих лошадей вроде тех, что обитают на Исходной Земле.
Но среди стада, толкаясь, чтобы добраться до воды, были и другие животные. Одно семейство высоких длинных животных походило на помесь верблюда и жирафа. Их потомство, с ногами как соломинки, выглядело душераздирающе хрупким. И еще были слоны, с различными типами бивней. Животные напоминающие носорогов, и бегемотов... Эти травоядные животные, временно вынужденные находится вместе, выглядели нервными и пугливыми, поскольку рядом также присутствовали плотоядные животные. Хищники всегда находились поблизости с добычей. Джошуа заметил тех, что напоминали стаю гиен, и кошек, мало чем отличающихся от леопарда. Все они выжидательно следили за толпами осторожных животных пьющих в озере.
Подошло еще одно существо похожее на мускулистого страуса. Семейство подобных носорогу животных нервно отступило. Птица вытянула шею, широко открыла клюв и выстрелила шаром, точно пушечным ядром. Он врезался в грудную клетку большого самца носорога, который с ревом рубнул на землю. Остальные члены семейства разбежались, и птица неспешно направилась к поверженному самцу.