Читать онлайн "Долгая зима" автора Уайлдер Лора - RuLit - Страница 6

 
...
 
     


2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Из всех углов к печке все ближе и ближе подползал холод. Ледяной сквозняк раскачивал занавески вокруг кроватей. Маленькую хижину сотрясала буря. Но от вкусного густого запаха бобов в комнате, казалось, стало теплее.

В полдень мама нарезала хлеба и налила всем по миске горячего бобового отвара. Не отходя от печки, они пообедали и напились крепкого горячего чая. Грейс была еще маленькая и поэтому пила горячую воду с молоком, а чтобы ей не было обидно, мама добавила ей в чашку капельку чаю.

От горячей похлебки и чая все согрелись. Бобы мама пересыпала в кастрюлю, положила посередине кусок жирной солонины, побрызгала патокой и поставила в духовку. На ужин будут печеные бобы.

После обеда папа снова пошел за дровами. Хорошо, что поленницу сложили у самой задней двери. Папа, задыхаясь, ввалился в хижину с охапкой дров и даже не сразу смог заговорить.

— От этого ветра дух захватывает. Если б я знал, что будет такая буря, я б еще с вечера запас побольше дров. А теперь приносишь больше снега, чем топлива.

И правда, стоило Лоре открыть ему дверь, как в хижину тотчас намело кучу снега. Снег сыпался с папы и с поленьев. Снег был твердый, как лед, и мелкий, как песок. Когда открывалась дверь, в хижине становилось так холодно, что снег даже не таял.

— Пока хватит, — решил папа. — Я только напущу в дом стужу, и никакими дровами не согреешься. Вымети снег, Лора. И принеси мне скрипку. Как только у меня отойдут пальцы, я сыграю вам такую песенку, которая заглушит вой ветра.

Вскоре папа согрелся и смог настроить скрипку и натереть канифолью смычок. Приложив скрипку к плечу, он запел:

О, если бы снова стать молодым - я зажил бы жизнью иной: деньжонок скопил, земли прикупил и Дину назвал бы женой. Но стар я и сед, и сил уже нет, и медленней движется кровь. О, как я хочу, о, как я хочу увидеть Вирджинию вновь! Я стремлюсь туда и стремлюсь туда, я стремлюсь, покуда живой...

Грейс, сидя на коленях у мамы, всхлипывала и вырывалась у нее из рук. В конце концов ее пришлось спустить на пол.

— Побегай, если тебе так хочется, — разрешила мама. — Через минуту запросишься обратно.

— А вы, Лора и Кэрри, попрыгайте под музыку вместе с Грейс. Мигом согреетесь! — скомандовал папа.

Было страшно вылезать из теплых платков, но девочки его послушались. Скрипка снова заиграла, а папа громко запел:

Яростный вихрь знамен Веет со всех сторон, Шлемы героев справа и слева. Дети гор и долин, Все на коней, как один, В бой за Шотландию, за королеву!

Лора, Грейс и Кэрри взялись за руки, тоже запели и, что было силы топая ногами в такт музыке, замаршировали по кругу: топ-топ-топ! Девочкам казалось, будто над ними гордо реют знамена, а сами они шествуют к победе. Им стало тепло и весело.

Когда музыка умолкла, папа стал укладывать скрипку в футляр.

— Ну а теперь, девочки, я назло всем ветрам отправлюсь в хлеб и позабочусь о том, чтобы скотина ночью не замерзла. С этой старой шотландской песней мне никакой ураган не страшен!

Пока папа укладывал скрипку, мама согрела ему возле печки шубу и шарф. На дворе бешено выл ветер.

— Горячие бобы и горячий чай будут готовы к твоему приходу, — пообещала мама. — А потом мы все ляжем спать, согреемся под одеялами, и глядишь, к утру буря утихнет.

Но утром папе снова пришлось распевать свою бодрую песню. За окном по-прежнему мело, ветер по-прежнему захлестывал колючим снегом дрожащие стены маленькой хижины.

Вьюга, не стихая, выла еще два долгих дня и две ночи напролет.

После бури

На четвертое утро Лора почувствовала себя как-то странно. Выглянув из-под одеял, она увидела, что кровать опять припорошило снегом, но явственно услышала стук печной дверцы и даже треск первых поленьев! И тут она поняла, почему у неё в ушах стоит такая тишина. Вьюга утихла!

— Проснись, Мэри! — крикнула она, толкая сестру локтем. — вьюга кончилась!

Она выскочила из теплой постели в ледяную комнату и стала одеваться. Раскаленная печка, казалось, ни капельки не грела. Ведро с водой промерзло чуть ли не до самого дна. Но в замерзших окнах сияло солнце.

— На дворе все такой же холод, — сообщил папа, входя в дом.

Он наклонился над печкой, чтобы растопить сосульки на усах. Сосульки зашипели и превратились в пар.

Папа вытер усы и продолжал:

— Ветром сорвало с крыши большой кусок толя. А ведь я его так крепко прибил! Поэтому теперь наша крыша и стала пропускать снег и дождь.

— Зато все кончилось, — порадовалась Лора. Было очень приятно, сидя за завтраком, смотреть на отливавшие золотом окна.

— Подожди, еще потеплеет, — уверяла мама. — Вьюга началась слишком рано. Не может быть, чтобы уже настала зима.

— Такой ранней зимы я не видел, — согласился папа. — И то, что творится кругом, мне не нравится.

— Что тебе не нравится, Чарльз?

Папа и сам толком не знал.

— Возле стогов стоят какие-то чужие волы, — сказал он.

— Они объедают наше сено? — быстро откликнулась мама.

— Нет. Не в этом дело...

— Раз от них нет никакого вреда, то нечего и беспокоиться, — успокоила его мама.

— Они, наверное, устали от бури и спрятались за стогами. Я хотел позволить им немножко поесть, а потом прогнать, но они ничего не едят.

— В чем же тогда дело?

— Ни в чем. Они просто стоят, и все.

Папа надел шубу, шапку, рукавицы и снова вышел из хижины.

Лора торопливо закутала голову маминым шерстяным платком и застегнула его булавкой под подбородком. Большущий платок покрывал ее всю с головы до ног, даже рук из-под него не было видно, и только лицо оставалось открытым.

На дворе так ярко светило солнце, что стало больно глазам. Лора глубоко вдохнула ледяной воздух и осмотрелась. Под огромным голубым небом расстилалась снежно-белая прерия. Сильный ветер не раздувал снег, а гнал его волнами по земле.

Мороз обжигал Лоре щеки, в носу и в груди закололо, дыхание клубами пара вырывалось изо рта. Она закрыла рот платком, и края платка сразу заиндевели.

Обогнув конюшню, Лора увидела папу и чужих волов и в изумлении застыла.

На солнце возле стогов сена стояли три вола — рыжий, пятнистый и еще один, очень тощий и черный. Они не шевелились, а их огромные, жутко распухшие белые головы словно приросли к земле.

— Папа! — воскликнула Лора. — Что это?!

Он знаком показал ей, чтобы она не сходила с места, а сам по глубокому снегу направился к несчастным животным.

Они были совсем не похожи на настоящих волов. Они стояли так неподвижно, что на них было страшно смотреть. На их спинах и бедрах торчали угловатые кости. Окаменевшие ноги упирались в землю. А там, где полагалось быть головам, в глубокий снег словно вросли какие-то огромные распухшие комья.

Волосы у Лоры встали дыбом, по спине пробежала дрожь, на широко раскрытые глаза от яркого солнца и ветра навернулись слезы и холодными струйками потекли по щекам. Папа, медленно двигаясь навстречу ветру, подошел к волам. Ни один из них не шевельнулся.

Папа постоял, поглядел на животных, потом нагнулся и что-то с ними сделал. Лора услышала рев и увидела, как спина рыжего вола дернулась, вол подпрыгнул и, мыча, неуклюже отбежал в сторону. Голова у него была самая что ни на есть обыкновенная — с глазами и с носом, а из разинутой пасти с ревом вырывались клубы пара.

     

 

2011 - 2018