ом, что не может сказать, что тот жив и скоро доберется до генераторов, что очень благодарен безымянной для него бабушке Паши, что он хотел бы чем-то им всем помочь, но не знает как. А еще что они молодцы, что он бы никогда не догадался, так хорошо защищаться от холода, как это делают они, что он очень надеется, что они выживут, что... Горло сжал спазм, когда Леша услышал пугающе громкий кашель у одной из пожилых женщин. — Знать бы, что внучок живой, тогда бы и умирать не было страшно, — вдруг прошептала Пашина бабушка. — Да о чем вы говорите, Марина Георгиевна, мы не умрем, завтра станет теплее, вот увидите, через неделю домой вернется Паша, и мы будем вспоминать все это, как страшный сон. — убеждала внучка соседки. Саму соседку не отпускал кашель, но и она не хотела опускать руки. Не зная, чем еще помочь, Леша взял со стола чей-то телефон и написал в заметках: "Паша жив". Закончил и словно какая-то сила дернула его вниз, Леша пролетел стену дома насквозь и оказался на улице. — Увидел? — Да. — А теперь просыпайся, иначе замерзнешь... *** Леша открыл глаза. Машина не ехала. Она стояла в гараже очередного мотеля. Лобовое не утепленное стекло пошло трещинами, должно быть, от мороза. В машине было намного холоднее, чем прежде, кажется кондиционер и подогрев не могли спасти от холода. С трудом Леша вылез из машины и помимо ужасного холода, почувствовал боль в ноге. Идти было тяжело. Леша начал немного прихрамывать, по первости пытался беречь больную ногу, потом притерпелся к боли, и хотя и не был способен толком думать о чем-то кроме нее, все равно вспомнил странно осознанный сон про родной город и Пашину бабушку и решил, что обязательно должен обо всем рассказать. Рассказал за ужином, на котором многие кашляли и пытались хоть как-то отогреть замерзшие за время пути конечности. И тут словно град по крыше, со всех сторон посыпались свои новости. С кем-то прощался тот, кто остался в городе, кто-то рассказывал, что его знакомый добрался к генераторам, что идти осталось совсем немного, кто-то что по прогнозам температура уже ниже 60 градусов, что если станет еще холоднее, они просто все замерзнут во сне, не сумев достаточно утеплиться, как и те, кто остался в городе... читалось невольное продолжение на усталых, покрасневших от мороза лицах. Атмосфера была гнетущей и вдруг Владимир запел, песню подхватила его жена, дочь, а потом и остальные. И стало легче. То ли от чувство общности, то ли из-за надежды, а может из-за всего сразу. В любом случае, голоса не замолкали долго, одну песню сменяла другая, за народными шел рок, иногда попса, песни не всегда звучали целиком, порой хватало и пары известных всем строчек. И хотя голоса прерывал кашель, в помещение было холодно и горло болело почти у всех, радость от возможности петь и слышать свой голос и голос других людей была сильнее. *** Наступил час совместного дежурства. Сначала все было спокойно, а потом Леше стало казаться, что снаружи кто-то есть, что их зовут на помощь. Паша не слышал зов, а Леша не мог ему противиться. И когда в очередной раз кто-то позвал на помощь, с трудом и усилившейся болью он убрал стол, ограждающий вход и открыл дверь. Двое. Два человека, выглядящее как один. Замерзшие, покрытые снегом, но живые, Леша впустил их, не раздумывая, и снова закрыл дверь. Незнакомцы, помогли передвинуть стол. — Кто вы? — Мы с братом шли к генераторам вне групп, потому что нам сказали, что мы не дойдем... — Что мы плохо одеты. Мы говорили, что наша семья приехала с Севера, что мы знаем много всего... — А он не слушал. И тогда... — Мы решили идти за всеми. — По следам. — А родители остались, сказали, что верят в нас. Спасибо, что спасли. Я — Ваня, а он — Кирилл. — Мы — близнецы. Леша и Паша не успевали следить за речью братьев-близнецов, толком не понимали, как отличить одного от другого и нужно ли это делать, не знали, как отреагирует группа на пополнение, но и выставить говорливых близнецов обратно не могли. Переглянувшись, ребята решили, что хромающий Леша отведет свои находки ко всем, и в случае необходимости разрешит использовать для сна не только их спальные места, но и спальники. Шумные близнецы замолчали, разглядывая группу спящих людей, отряхнулись от снега и легли спать. Следующие дежурные прибавлению, конечно, удивились, но никто возмущаться не стал, а Леша вдруг заметил, что и он тоже громко и тяжело кашляет. Но если такова плата за чужую жизнь, то заплатить ее он готов. *** На следующий день из-за низкой температуры и риска, что в дороге лопнет стекло, Владимир оставил машину в мотеле, забрав из нее все вещи и выключив мотор. Он прощался с машиной словно с другом, обещал, что сразу же, когда это станет возможно, вернется за ней, что они еще долго будут вместе ездить по русскому бездорожью. Было страшно холодно, но идти оставалось совсем немного, поэтому никто не спорил и не пытался задержаться подольше в холодном мотеле. *** Они шли всего двадцать минут, когда все заметили вдалеке город, он словно парил в небе над дорогой. — Чертовщина, — буркнул кто-то впереди, а другой поправил: — Мираж. "Мираж? А разве они бывают в ледяных пустынях?", — Леша задумался и сильнее оперся на плечо одного из братьев, кого именно он не знал. Потому что братья часто сменяли друг друга, а Леша многое не замечал за болью. Он был благодарен братьям за помощь, а те, считали Лешу своим спасителем и старались далеко не отходить от него. А еще братья обещали что подарят Леше какую-то отличную вещь, найденную в заброшенном доме. Леша мотал головой, и близнецы соглашались, не время, отдадут в поселение. Леша кашлял и вздыхал. *** Группа дошла до поселения через сорок минут после начала пути. За это время все ужасно замерли, и под конец шли и ехали намного медленнее. Тем не менее, конец пути заставлял всех надеяться на лучшее.