— Куда, с моим зрением.
— Приезжаем в Зеленый Гай, и автобус за нами. Она выходит. «Не думала, — говорит, — что вы останетесь живыми». — «Да, — говорю, — заглядываться на девушек смертельно опасно».
— Находчиво ответил. Позволь, а где я был?
— Вот эту колбасу покупал на последние деньги. А тут автобус загудел. Куда вы, спрашиваю, Лена, едете?
— Она уже успела тебе и имя сказать? — удивленно спрашивает Толя.
— «Еду, — говорит, — к отцу в Крым». Вот теперь у меня задача — найти ее.
— Ну, по таким данным трудновато будет. Папаш в Крыму много.
— Его фамилия Потапенко.
— И фамилию успела сказать! Она, наверно, скороговоркой говорила, пока я колбасу покупал?..
— Мне тебя жаль. Ты себе даже не представляешь, что это за девочка.
— …самая верная, самая умная, самая образованная. Неужели ты успел за две минуты и это заметить?
— Увидишь ее — сам все поймешь.
— С моим зрением минус девять я вижу только отрицательные явления. Вот, что ты свихнулся, это я вижу.
— Сколько у нас осталось денег?
— Ни грамма. За плащ нам дали пять рублей, два мы истратили на бензин, три — на обед. Надо было хоть рубль оставить, чтобы сыграть твою свадьбу. Положение аварийное.
— Конечно, если ты все проедал на мороженое.
— А зачем ты в Курске шашлык заказал?
— Что, если пойти в местный Совет: так, мол, и так — мы, студенты первого ленинградского медицинского, потеряли рюкзак, а в нем все деньги, сжевали уже плащ, одолжите, мол, вернем из стипендии.
— Чепуха. Надо найти халтуру.
— А что мы умеем?
— Все-таки физически здоровые люди. В расцвете лет. На особо квалифицированную работу мы претендовать не будем. Ну, наколоть дрова…
— В Крыму, в июле — дрова… Может быть, по специальности что-нибудь? Препарировать труп или сделать фистулу собаке?
Слышится гудок. Из-за деревьев появляется нос «Волги». Машина останавливается и глохнет. Ее пробуют завести, не заводится. Еще раз — не заводится.
Из машины выходит профессор. Это небольшого роста человек в очках, лет сорока.
— Черт, та же история…
— Профессор Фиолетов… — шепчет Саша, схватив Толю за руку.
На полянке появляется жена профессора — Татьяна Ивановна.
— Осторожно, Миша, тут какой-то ров.
— Останемся здесь? Смотри, как красиво.
— Пошли искупаемся, — тихо говорит Саша Толе, и они уходят.
— Миша, — обращается к мужу Татьяна Ивановна, — директор не заявит в милицию?
— Ну, и что? Пусть поищут наши трупы в море. Зато на будет проклятого гонга к завтраку. Буду есть, когда захочу. Не увижу больше ни доктора Фукса, ни товарища Козлова во всесоюзной полосатой пижаме, ни мадам Козлову с ее медицинскими вопросами, ни культурника Васю с его гениальными шарадами и аккордеоном.
— Тут, конечно, красиво… но как-то без удобств…
— Зато — ни души. Человек имеет право на одиночество. Это надо было бы записать в Конституции. Меня не будут сто раз в день бодрым голосом спрашивать: как жизнь? Как дела?
— Ты становишься человеконенавистником.
— Обывателененавистником! Мы тут прекрасно устроимся. Как первобытные люди. Сошьешь мне трусы из рыбьей чешуи. И зачем мы мучаемся в этих чертовых домах отдыха? И без того весь год регламент: клиника, лекции, прием больных, кафедра. Даже удовольствия связаны с регламентом. В театр — в семь тридцать, в консерваторию — к восьми. Лети, спеши, успевай дома одеться, в театре раздеться. В двенадцать спать, в восемь вставать, к девяти в институт. И когда наконец приходит отпуск, вместо свободы — новый регламент: подъем, завтрак, обед, мертвый час, кино. И целый день со всеми здороваешься, как приговоренный: здравствуйте, доброе утро. Как спали? Приятного аппетита! На здоровье. Спасибо.
— Успокойся, дорогой. Тебе нужно серьезно отдохнуть. Ты последнее время стал таким раздражительным.
— Думаешь, легко мне далась эта история с Вадимом.
— До сих пор не пойму — почему ты не выступал на Ученом совете?
— Сам не знаю… тебе покажется мелочью — я неудобно сел. Зажали меня со всех сторон — вставать как-то неловко… И, кроме того, надоели драки, надоела собственная принципиальность. Она уже стала превращаться в нечто вроде чести старой девы. Подумаешь, проскочит еще одна пустая диссертация…
— Значит, ты поступил так, как хотел?
— Как хотел, как хотел… Ладно. Давай устраиваться.
На поляне появляется капитан милиции.
— Инспектор милиции капитан Целуйко.