И тут же стали возникать сомнения и вопросы: какие дела могли привести Настасью на дачу поздней осенью? А если там в бане не её сестра, тогда куда она могла пропасть? Разум Светланы пытался найти любую самую призрачную надежду, отказываясь верить в то, что её двоюродной сестры больше нет.
Голова начала раскалываться в попытках осознания, принятия случившегося. Закралось неизвестно откуда взявшееся чувство вины. Как много она не успела сказать сестре, как много хотела с ней обсудить. Теперь уже никогда не суждено сбыться их совместным планам провести вместе летний отпуск где-нибудь в горах.
Словно в тумане, Светлана видела, как подъехали две полицейские машины с включенными маячками и катафалк. Люди вышли из машин и, немного посовещавшись, направились к старой бане. К Светлане в машину подсел пожилой, интеллигентного вида мужичок в очках и попросил ответить на вопросы. Девушка кивнула, соглашаясь. Отвечая, она время от времени бросала взгляд на суету вокруг пресловутой баньки. Когда у мужчины закончились вопросы, он, вежливо попрощавшись, вышел. Девушка осталась в машине одна.
Начинал накрапывать мелкий дождь. А уже через некоторое время Светлана заметила, как из деревянного строения санитары выносят носилки с укутанным в чёрный целлофан телом. Девушка глубоко вздохнула и решительно открыла дверь, выходя из машины под мелкие капли дождя. Когда санитары со своей ношей поравнялись с ней, её перехватил Кротов, желая остановить.
- Мне надо знать наверняка. У неё осталась дочь. Мне придется ей сказать, если это она, - короткие рубленные фразы, призванные скрыть растерянность и страх.
Полицейский посторонился, кивая санитарам. Девушка медленно подошла к носилкам. Целлофан откинули и она увидела как дождь капает на бледное, отёкшее лицо сестры. Ноги Светланы стали ватными, но она держалась, не допуская панику захватить сознание. Едва сдерживая слёзы, девушка вернулась в машину.
Вскоре все разъехались. Остался лишь автомобиль, в котором девушка просидела в общей сложности более двух часов.
- Куда вас отвезти? – спросил оперативник, садясь рядом с ней в машину. Девушка очнулась от своих невесёлых мыслей. Слезы высохли, оставив соленые следы на щеках:
- Я бы хотела осмотреть баню. Это возможно? – мужчина замялся.
- В принципе, да. Мы здесь всё закончили. Но, я не уверен, что вам стоит туда ходить.
- Что там?
- Нууу… Вы ведь журналистка? Я надеюсь, что вы не станете писать об этом в своей газете. Всё же, это ваша сестра.
Светлана покачала головой:
- Я просто хочу знать, что с ней случилось… там, - и она кивнула в сторону баньки. Немного помолчав, Кротов всё же ответил:
- Больше всего похоже, что ваша сестра стала жертвой сатанистов.
Зайдя в темноту старого помещения, Светлана осветила одолженным у полицейского фонариком пространство. Представшая перед ней картина сначала заставила девушку отшатнуться, а руки задрожать. Мгновение она потратила на восстановление самообладания, насколько это было возможно. На грязном деревянном полу виднелись остатки нарисованной мелом печати вызова. В беспорядке валялись огарки чёрных свечей, лишь два недогоревших столбика остались стоять по углам плохо затертой пентаграммы. В стороне деревянная скамья была залита засохшей и потемневшей кровью, ручейки которой тянулись к печати. Весь этот ужас дополнял мерзкий сладковатый запах разложения с примесью запаха крови и гари. Девушка прикрыла рот и нос свободной рукой. Перед глазами встали фотографии, присланные Леночкой сегодня утром ей на почту.
Ей срочно нужно ехать домой. Но ещё так много дел, а незапланированный выходной она взяла только на один день. И Машка. Как сказать девочке, что её мамы больше нет? Возвращаясь к поджидающей её полицейской машине вместе с оперативником Кротовым, Светлана чувствовала полную растерянность. Ни одна мысль не задерживалась у нее в голове достаточно долго, чтобы успеть принять хоть какое-то решение.
- Так куда вас отвезти? – вновь спросил опер, когда они сели обратно в машину.
Светлана назвала школу, где училась Маша, с ужасом представляя встречу с племянницей.