– Одевайся, – велел я. – Разговор есть. Минут на пару.
Затравленно озирающегося, я свел его с крыльца в снег, к заборчику, треснул и, подняв под бедра (легонького, не больше шестидесяти), свалил на ту сторону.
Он поднялся не отряхиваясь. И было не смешно. Но и жалко мне не было. Происходящее воспринималось как бы понарошке. Я знал, что все объясню, и мы посмеемся.
– Не трусь, – ободрил я. – Лезь обратно.
И повторил номер.
Войдя в нечаянный азарт, я довесил ему, пассивно сопротивлявшемуся, напоследок и принялся очищать от снега. Он подавленно поворачивался, случаясь.
– А теперь выпивать будем, – объявил я. – Зови в гости.
Он отдыхал один дома (работал машинистом тепловоза) – жена на работе, дети в школе.
– А помнишь, Василь, – со вкусом начал я, когда мы разделись и сели в кухне, за застеленный клеенкой стол напротив плиты, где грелась большая кастрюля, – помнишь, как во втором классе одному дал?
Под нагромождением подробностей, с ошеломленным и ясным лицом, он вскочил и уставился:
– Дак што?.. Ты-ы?!
Я выставил водку. Мы выпили за встречу. Я, уже привычно, объяснился зачем пожаловал. Он смотрел с огромным уважением и не верил:
– Для этого за столько приехал?
Разговор пошел – о чем еще?.. – о судьбах школьных знакомых…
– А ты где работаешь?
– Пишу.
– В газете?
– Да не совсем. Книги.
– Писатель? – осмысливающе переспросил Василь.
– Так.
– Писатель, – он даже на стуле подобрался. – А… что написал? Я читал?
– Э… Вряд ли. – Я назвал свои книги.
Он подтвердил с сожалением.
– Обязательно в библиотеке спрошу, – пообещал он, и было ясно, что да, действительно спросит, и даже, возможно, найдет и прочтет, и будет рассказывать всем знакомым, что этот писатель – Рыжий, Тишка из 2-го "Б", которому он когда-то набил морду, а теперь Тишка приехал и ему набил, вот дела, и поставил выпить.
Суетясь на месте, Василь уговаривал дождаться семьи, пообедать, погостить; приятно и ненужно…
Я оставил ему адрес. Он кручинился: семья, работа… я понимал прекрасно, что он ко мне не заглянет, да и говорить нам будет не о чем, а принимать на постой его семейство мне не с руки, – но, отмякший сейчас и легкий, приглашал я его в общем искренне.