— Ты не торговлей ли занялся?
— Нет, я в Турцию собираюсь,
— И ты тоже? — удивился Мачиг. — А когда?
— С первой партией.
Ему показалось, что Данча шутит.
— Нет, Мачиг, к сожалению, не шучу.
Мачиг все не отпускал его руку.
— Как же так? Ведь твои друзья, Арзу, Берс, Маккал, всегда были против переселения.
Грустные глаза Данчи потемнели. Мачиг понял, что он напрасно затеял этот разговор. Не стоило лишним напоминанием бередить душу. Но и отступать уже было неудобно. Хотя, почему и не поговорить? Ведь люди при встречах делятся тем, что их больше всего волнует. А переселение в Турцию — разве сейчас это не самое главное, разве оно не волнует всех чеченцев?
— Не по своей я воле еду, Мачиг, — ответил Данча.
— Не по своей? — невольно вырвалось у Мачига. — Зачем же тогда ехать?
— Ты знаешь, наш устаз Кунта-Хаджи вынужден был переселиться в Турцию. И все мои родственники решили последовать за ним.
Я просил, умолял. Не помогло. Ослушаться же тамады рода не имею права. Да и как расстаться с родными и близкими?
— Все поедем! — зло выкрикнул безрукий чеченец. — Все до одного! Там нам уже земли выделили и дома построили. Ждут нас, не дождутся. А глупый народ еще размышляет о чем-то!
Несдержанность безрукого не понравилась Данче.
— Нет, Алха, — сказал он. — Я еду не потому. У каждого есть обязанности, долг. А ты напрасно горячишься, Алха. Едут-то не все.
— Не все… Не все… — Алха скрипнул зубами и насупился.
— На одних страху нагнали, других обманули. Мужчин нет! — заорал вдруг Алха.
Люди останавливались, прислушивались.
— Перевелись настоящие мужчины! Наши отцы умерли за эту землю.
А мы ее добровольно покидаем.
— Эй, конах, ты о чем говоришь? — вмешался стоявший неподалеку незнакомый человек. — Ты что, хочешь, чтобы здесь все с голоду поумирали? Или стали христианами?
Алха и незнакомец начали препираться друг с другом. Мачиг не стал дожидаться окончания спора, он распрощался с Данчей и вернулся к Андрею.
Мачиг уже издали стал искать то место, где была привязана его корова, надеясь в душе, что ее там уже не окажется. В просвете между рядами он заметил знакомые ввалившиеся черные бока и понял, что Андрей все это время простоял напрасно.
— Двадцать рублей за нее давали, — тяжело вздохнул Андрей. -
А ей цена, как минимум, двадцать пять.
— Отдал бы… Я же говорил, и за восемнадцать можно. Скот-то подешевел. Потом, конечно, снова цена поднимется. Но у меня же нет времени ждать.
— Для бедняка, у которого каждая копейка на счету, пять рублей — слишком большая потеря. Может, к вечеру кто-нибудь даст нам и двадцать пять.
Мачиг ничего не ответил. Он уже потерял всякую надежду выручить и восемнадцать рублей. Но чтобы не огорчать Андрея, решил ждать вечера. Временами его взгляд останавливался на паре быков, хозяин которых молча поглядывал по сторонам.
"Почему же он до сих пор не нашел покупателя? — подумал Мачиг. — У него ведь очень хорошие быки". И стал в уме прикидывать, сколько бы ему понадобилось денег, чтобы купить таких. В том, что дорога предстоит длинная, сомневаться не приходилось. Значит, в дороге быки оказались бы как нельзя кстати.
— Сколько бы ты, Мачиг, отдал за эту пару? — спросил Андрей, проследив направление его взгляда.
— Чуть пораньше их можно было бы взять рублей за сорок — сорок пять. Теперь быки подорожали, — вздохнул Мачиг. И философски заключил:- Так всегда — одного нужда заставляет продавать, другому нужда не дает купить.
— Сколько у тебя денег? — спросил вдруг Андрей.
— Из дому я взял пятнадцать рублей, за бычка мы выручили двадцать три.
— Мало!
С минуту Андрей стоял в раздумье, затем снова обратился к Мачигу.
— За сколько бы ты эту пару быков взял?
— Даже не знаю, — пожал плечами Мачиг. — Меньше чем за пятьдесят-пятьдесят пять их не отдадут.
— За эту цену ты бы их купил?
— Почему же не купить! В следующий раз они будут еще дороже.
— Тогда подойдем, поторгуемся с ним. Поторопись, — сказал Андрей, видя, что Мачиг не трогается с места. — Ими начинают интересоваться покупатели.