— Не послушался ты меня, Мачиг, зря, конечно, едешь, — говорил Васал, — что ж, дело твое.
— Не надо, Васал. Все уже решено, — отвечал Мачиг, не поднимая головы и бессмысленно глядя себе под ноги. — Говорим…
говорим. А душа горит… Не надо…
— Я не верю, что у турок будет легче. Но дай Бог, дай Бог…
— Ты настоящий друг, Васал. Спасибо тебе.
— Если что, то возвращайся сразу.
— Ладно, Васал.
— Без родины — не жизнь, Мачиг. Здесь трудно ли, нет ли, но ты в своем родном доме. Не зря говорят: свой ад лучше чужого рая. Правильно говорят.
— Согласен, Васал, согласен. Лучше жить нищим на родине, чем падишахом на чужбине. Слышал. Но как жить? Ты видел русских здесь; о том, что они творили, тебе не надо рассказывать. Но и Андрея, и Яшку, и Корнея ты знаешь. Очень хорошие люди! Если бы и другие русские были на них похожи, я бы не уехал…
— Не говори так, Мачиг. Ну хорошо… Только ведь из русских-то ты кого видел? Солдат да офицеров. Но русский народ не видел.
И как живет, не знаешь. Ты забыл, что Яшка рассказывал? И про свою судьбу я тебе говорил. Богатые есть везде, они не разбирают, кто ты — чеченец или русский. И в Турции точно так же. Сам убедишься скоро. Не найдешь ты правды, нет ее на свете, Мачиг.
— Мне больно слушать тебя, брат.
— Прости Мачиг.
Минуту-другую они шли молча.
— Как приедешь, обязательно напиши, Мачиг.
— Через кого?
— Может, кто надумает обратно?
— Напишу, Васал.
— А за твоим двором я присмотрю. Сердце подсказывает, недолго вы там задержитесь.
— Все в руках Аллаха.
Передние повозки уже взбирались на вершину балки, откуда провожающие и вернутся обратно. Каждый шаг приближал минуты расставания.
Дорога круто забирала вверх; в том месте, где она переваливала через хребет, Васал заметил пароконную повозку. Около нее стояли трое: один в архалуке и с картузом в руке, двое других в обычной кавказской одежде.
Это были Корней, Андрей и Яков. Вчера, когда в Червленую приезжал Данча, они совершенно случайно узнали от него, что гатиюртовские друзья уезжают сегодня в Турцию. В полночь выехали из станицы и вот еле-еле успели.
Али первым узнал их.
— Арзу, гляди! — радостно закричал он.
— Андрей приехал!
— И Корней!
— А вон и Яков!
Они пустили коней вскачь и вскоре оказались в крепких объятиях друзей.
— Надо же! Не ожидали вас!
— Тайком хотели уехать?
— Как дома, как семьи?
— Наташа и Маруся живы-здоровы?
— Слава Богу. Но я не верю глазам своим. Так это правда, Маккал?
— Да, Андрей. Правда.
— Али, а где же Айза? — спросил Корней.
— Она осталась дома.
— Почему же так?
— Едут только мужчины.
— Но почему не всей семьей? Гляди, ведь все с семьями уезжают.
— Бросил я ее. А там женюсь на турчанке…
Корней посмотрел на Али, как на сумасшедшего.
— Ты шутки-то брось! Скажи прямо, почему мою сестру оставляешь?
Али рассмеялся.
— Она сама так решила, — продолжал он поддразнивать друга.
Корней принял игру.
— Вообще-то она молодчина. Отделаться от такого олуха — это же счастье! Умная женщина. А покинула бы дом — была бы дурой.
Но ты все же ответь мне, почему один?
— К осени вернусь.
— Это другое дело.
Гатиюртовцы окружили их. Все хорошо знали Андрея и Якова. Ведь только в прошлом году они дважды приезжали в Гати-Юрт подработать. Почти половину работы выполнили бесплатно. А что было взять с голодных и нищих гатиюртовцев? Весь инвентарь, который они теперь с собой увозили, был сделан руками русских кузнецов: топоры, косы, вилы, лопаты, мотыги. Один за другим подходили они проститься.
— Дарасти, Андри!
— Хонкар едем, Хонкар!
— Досудани, Яшка!
— Хорош человек Анри. Большой пасиба.
— Досудани, Андри!
Подошли и Васал с Мачигом.