— Расскажи, Берс, — попросил он, — как обстоят дела в Польше и России? Что там нового?
— Все по-старому, Солта-Мурад. И, видимо, не скоро мы дождемся новых волнений в России.
— Все-таки мы должны быть в курсе. Думаю, будет правильно, если мы пошлем одного-двух человек для переговоров с султаном, а одного — в Польшу, чтобы установить связь с поляками.
Средства на такие расходы имеются. Как вы, согласны со мной?
— Согласны, согласны, Солта-Мурад.
— Значит, договорились. Люди, которые поедут к султану, должны выступить в роли переселенцев. Их задача — переговорить с султаном и доставить нам точные сведения об участи переселенцев. Прошу вас хорошо подумать и назвать имена тех, на кого мы смогли бы возложить эти нелегкие обязанности.
В Польшу единогласно решили послать Берса. Но вокруг кандидатур для поездки в Турцию разгорелся жаркий спор. Тогда слово попросил Арзу:
— Люди, чьи имена были названы здесь, — сказал он, — безусловно, достойные, мужественные, готовые на любые жертвы. Но тот, кто отправится в Турцию, вернется оттуда не скоро. И вполне может случиться, что и вовсе не вернется. У них же дома есть семьи, дети. Кто вспашет землю, посеет кукурузу, заготовит корм? А я и Маккал оба холостые, детей не имеем, плакать по нам некому. Мы и отправимся в Турцию. Кроме того, Маккал человек грамотный, знает арабский, турецкий и неплохо говорит на грузинском и русском языках. Так что лучшего посла к султану и отыскать трудно. Я же буду его сопровождать.
Так и договорились.
— Вас я тоже имел в виду, — сказал Солта-Мурад. — Но хотелось, чтобы вы были здесь рядом. Мало ли что может случиться. Но ничего не поделаешь. Поезжайте. Учить вас не нужно, вы сами знаете, как и что делать. Думаю, и мы здесь не будем сидеть сложа руки. Пока не разошлись, вот еще о чем хочу сказать. На дворе весна. Народ в панике. Многие не сеют хлеб. Это опасно.
Нам грозит голод. В Хонкару поедут не все, но остающиеся пусть думают о завтрашнем дне, пора приступить к севу. Заботу о них поручите нашим людям в мулах, пусть разъясняют всем, что к чему. Но ни в коем случае не ослабляйте подготовку к восстанию. В нем ведущее место займет молодежь. Молодых людей следует готовить и духовно, и физически. Все наши планы должны храниться в тайне. Маккал, проследи, чтобы все поклялись на Коране.
Вопрос о принесении присяги на Коране после каждого заседания — кхеташо — был решен с первого же дня. Но тогда мюридов Кунты-Хаджи оскорбило привлечение к присяге Болатхи, ближайшего сподвижника и возможного преемника их устаза.
"Таким людям нужно верить на слово", — требовали они. Но тогда еще живой Вара из Атаги резко оборвал их:
— Безгрешен один Аллах.
Маккал принял из рук молодого человека Коран, завернутый в кусок атласа; первым произнести слова клятвы он пригласил Солта-Мурада. Тот положил правую руку на раскрытый Коран.
— Аузу биллахи мина шайтони ражийм. Бисмиллахи рахмани рахийма, — затянул Маккал бархатным голосом.
Солта-Мурад повторял за ним:
— На этом Коране, ниспосланном нам всевышним Аллахом через своего посланника пророка Мухаммада, клянусь, что услышанное, увиденное, сказанное, совершенное здесь сегодня и раньше, я ни устами, ни письменно, ни жестом, ни от себя, ни через других не передам никому, сохраню все это в тайне. Клянусь беспрекословно выполнять приказы вышестоящих баччи. Клянусь ни ради земных богатств, ни ради других благ и не из страха не предавать честь и интересы своего народа; пока бьется сердце, бороться за свободу и за правоверный ислам. Для меня свобода моего народа превыше интересов родителей, братьев, сестер. Если я нарушу эту клятву мою, я прощаю свою кровь присутствующим здесь товарищам и тому, кто их приговор исполнит.
После того как было покончено с клятвой, собравшиеся прочитали еще одну, заключительную, молитву. Разъехались уже на рассвете.
ГЛАВА XIII. КАПИТАН ГУСАРСКОГО ПОЛКА
Международная политика русского царизма — одна сложная цепь самых неслыханных преступлений и насилия, самых грязных и подлых интриг против свободы народов, против демократии, против рабочего класса.