Расстанемся друзьями. Простите нам наши грехи. Не по злому умыслу мы вас обидели.
— Не ходите за Диарбекир, — посоветовал босоногий армянин, подходя к Арзу. — Там вы погибнете.
— Спасибо, друг! — с чувством воскликнул Арзу, крепко пожимая его руку и обнимая на прощание. — Спасибо!
Мачиг обычно просыпался ни свет ни заря. Он садился у входа в землянку и затягивал мелодию зикра. В то утро, когда умер Данча, он сидел на своем привычном месте, уткнувшись головой в колени, и даже не заметил, как к нему подошел Мовла в сопровождении высокого незнакомого человека.
— Я центороевец, — сказал незнакомец. — Васал из Гати-Юрта попросил меня передать тебе это письмо. — И протянул пакет.
В коротком разговоре выяснилось, что центороевец прибыл с последней партией. Не успели Мовла и гость отойти от землянки, как Мачиг опрометью бросился к Маккалу. Но тот был занят умершим Данчой. Мачиг набрался терпения и решил ждать.
Когда возвращались с кладбища, Мачиг попросил Маккала задержаться.
— Вот, от Васала, — Он вынул из-за пазухи письмо. — Прочти.
Маккал развернул сложенный вчетверо пожелтевший лист грубой бумаги:
"Да пошлет тебе Бог утешение, прими от нас братский салам, наш дорогой брат Мачиг!
Шлем мы также салам и поклон нашим братьям Арзу, Маккалу, Чоре, Али, сестре Зазу, детям…
Брат мой, Мачиг, после разлуки с тобой и аул, и весь свет кажутся мне пустыми. Каждый день я вижу ваш опустевший двор, где вы ходили, и сердце мое сжимается от боли. Вы уехали, и жизнь наша стала еще горше, неизвестность мучает нас, тоскуют по вам высокие горы, плачут зеленые леса. Мы не получаем от вас вестей, не знаем даже, живы ли вы?
Что случилось с вами? Какова ваша участь? Как доехали? Все ли так хорошо, как говорили? Трудно поверить в счастье вдали от родины, и все-таки от души желаем вам мира и покоя. Я знаю, Зазу будет очень скучать по дому. А как там Зару, Кюри? Как поживает семья Ибрагима? Знать бы нам, что у вас все хорошо, так от сердца печаль отлегла бы…"
Горло Мачига сдавила спазма, часто-часто заходил его острый кадык. Перед ним словно живые встали жена и дети…
"…Прошло четыре месяца, как вы уехали, а у нас все по-старому. Только жизнь с каждым днем становится труднее и невыносимее. Произошел неприятный случай. Тоза Акмурзаев из Харачоя объявил себя имамом и поднял несколько аулов. Но власти легко расправились с ними. Многих арестовали. По этому поводу ходят разные слухи, но правду никто не знает. Люди ждут вестей от вас. Если вы хорошо устроились, то и они последуют за вами. В противном случае все решили погибать на родной земле. Лично я аул не покину. Один раз я уже оставил родину, и горы стали моим вторым домом, а чеченцы родными братьями.
Год нынче засушливый, но ты, Мачиг, не тревожься, на твоем поле хороший урожай. Я уже два раза делал прополку. Вокруг дома поставил новую ограду. Кто знает, может, ты еще вернешься, тогда все это тебе понадобится. Если не вернешься до осени, то я кукурузу уберу и засыплю в сапетки.
Передай Чоре и Али, что и у них дома все благополучно. Пусть не беспокоятся за своих — в беде не оставим. Помните Нуркиши и Маду? Так вот, они не поехали за вами и живут припеваючи.
Все новости изложил. Других нет. Пиши о себе. От всех нас, от родных гор братский салам всем аулъчанам и землякам.
Тоскую и проливаю слезы по братьям своим, остаюсь всегда ваш
Васал, сын Лапи, из Гати-Юрта".
Маккал сложил письмо и вернул Мачигу.
— Добрая душа у Васала, — сказал Маккал. — Он страдает. Но если бы он знал, в каком мы оказались положении…
До Мачига его голос доносился словно издалека. Тоска, горе вдруг согнули Мачига.
— Не раскисай, мой храбрый волк! — Маккал хлопнул его по плечу. — Родные леса, высокие горы. Эх, Мачиг, нам бы сейчас пополоть кукурузу, покосить траву, съесть сискал, запивая родниковой водой…
— Валлахи, Васал мне говорил, много раз говорил: "Куда ты, Мачиг, едешь, что ты потерял в Хонкаре…"
— Не только Васал, многие так говорили, — прервал его Маккал.-
А вам тогда как будто уши заложило. Но что было, то было.
Теперь уже не стоит ворошить прошлое. Да и слезы делу не помогут. Ну-ка, Мачиг, разогнись! Подними голову да закрути обвислые усы. Не унывай и шагай смелее. Пробьемся! Найдем свое счастье.