Если же начальство не согласится на поселение горцев у Муша и Битлиса, то я вынужден буду написать в Чечню и, чтобы больше не вводить горцев в заблуждение, прямо сказать, что русские их обманывают.
Поверьте, я считаю это своим священным долгом перед чеченским народом и перед своей совестью.
Столь категоричное заявление Кундухова смутило Александра Семеновича.
— Я предвижу немалые затруднения в деле расселения чеченцев в Ванском пашалыке, особенно около Вана, — попытался возразить он. — И до получения мною новых инструкций я убедительно прошу вас оказать содействие Нусрет-паше по направлению первых партий в Карпут.
Но Кундухов об этом и слышать не хотел.
— Простите меня, капитан, этого я не могу сделать, — твердо ответил он и покачал головой. — Чеченцы уже достаточно наслышаны от местных жителей о гибельном климате Диарбекира.
Поэтому содействовать их движению в Карпут я никогда не решусь. Более того, я даже уверен в том, что кавказское начальство не станет возражать против поселения чеченцев у Муша и Вана. Скорее даже — одобрит. Иначе сорвалось бы дальнейшее переселение чеченцев в будущем году, что для России вовсе нежелательно. Напишите в Тифлис о здешней обстановке.
А пока вы получите оттуда ответ, я задержу чеченцев на некоторое время в этих местах.
— Не думаю, что Тифлис ответит положительно, — вяло сопротивлялся Александр Семенович. — О моих переговорах с Нусрет-пашой я уже туда сообщил. И даже не получив еще новых инструкций, могу с уверенностью сказать, что в настоящее время весь Ванский пашалык, Муш и Битлис исключаются Тифлисом из мест поселения. Лучше отпустите чеченцев в Диарбекир. Учтите, если мы своевременно не устроим каждую новоприбывшую партию, если все эти пять тысяч семейств соберутся в одном месте, то последствия будут непредсказуемы. Ведь их надо кормить, им потребуется кров. А откуда все это взять? Кто будет заботиться о них?
Кундухов молчал и, казалось, вовсе не разделял опасений капитана.
— Что ж, если в Муше и Битлисе окажется достаточно места, то я постараюсь не посылать их в Ван, — ответил он после долгого раздумья. — В Карпут же можно поселить ограниченное число людей.
С тем они и расстались. Теперь Зеленый окончательно убедился в том, что категорический отказ чеченцев отправиться в Диарбекир — дело рук Кундухова. Нет, не из любви к чеченцам стремился он поселить их в одном месте, вблизи российских границ, а для каких-то своих личных целей. Но для каких именно?
С тех пор прошло два месяца. Вопрос об устройстве чеченцев так и остался открытым. И случилось именно то, чего больше всего опасался Александр Семенович. Из двадцати восьми партий чеченцев, прибывших из России, восемь остановились в Эрзеруме, а двадцать — около Муша. И турки пускались на самые неожиданные уловки, чтобы чеченцы оставались именно там.
Теперь уже и самим чеченцам это внушало непонятную тревогу.
Александр Семенович отлично видел суть турецкой политики.
Турецкое правительство хотело любой ценой привлечь на свою сторону чеченцев, хотело овладеть этим могучим и гибким оружием Кавказских гор, воспользоваться им и против России, и против национально-освободительной борьбы внутри своей империи. Черкесы уже отличились на этом поприще. Теперь Кундухов, Сайдулла и Шамхал-бек прилагали все усилия, чтобы из чеченцев создать карательный отряд. Но попытки их были пока безуспешными, хотя, кто знает, как развернутся события в дальнейшем?
Преследуя собственные цели и осуществляя свои планы по устройству чеченцев, турецкие власти вначале всячески препятствовали их отправке на запад. Но потом, убедившись, что поселить их в приграничных районах не удастся, попытались взяться за дело как положено. Но было уже поздно. Получив от великого визиря султана категорический приказ о немедленной отправке чеченцев в Диарбекирский виллает, комиссар по устройству чеченских переселенцев генерал Нусрет-паша, в свою очередь, настоятельно потребовал от Эрзерумского вали Исмаил-паши отчета о движении партий из Эрзерума в Карпут.
Исмаил-паша взялся за дело с исключительным равнодушием и тем самым совершенно парализовал действия Нусрет-паши. За провал дела Исмаил-пашу отстранили от должности, а вскоре та же участь постигла и Нусрет-пашу.
Устройство чеченцев возложили на нового Эрзерумского вали Мухлис Эмин-пашу. Новый комиссар уверенно и весьма ретиво взялся за исполнение своих обязанностей. Две недели назад, имея три тысячи всадников, он отправился в Ванский пашалык, чтобы прогнать чеченских переселенцев, остановившихся у Муша, дальше на запад, но здесь-то и столкнулся с непредвиденным.