Неожиданно меня пробрало на воспоминания:
– Знаешь Марта у нас небо летом светло-голубое, осенью ярко голубое, а зимой серое… и луна одна и маленькая - тоже серая. А солнце меньше, но ярче и желтое… и зелень ярко-зеленая, лишь осенью листья меняют свой цвет на желто-оранжевый и опадают.
Я не заметила, как вокруг нас стали собираться девушки, рассевшись на кроватях они внимательно слушали меня.
– Виолетта ты, наверное, очень хочешь домой?
– Теперь уже и не знаю… по маме очень скучаю и бабушке, с подругами и одноклассниками тоже было бы здорово увидится! Но там еще и отчим – я буквально скривилась от жутких воспоминаний.
– А это кто?
Тут мне пришлось в очередной раз объяснять систему семейных отношений. Для девушек было сюрпризом сама возможность развода. Когда я сказала, что можно выходить замуж и разводиться не один раз, они мне не поверили. У них ко мне была еще целая куча вопросов, но тут зашла мадам Сола и мы отправились в госпиталь.
– Виолетта, сегодня ты работаешь со мной.
Я кивнула и впервые переступила порог комнаты где лежали тяжело раненные рабочие. Картина надо сказать была неприглядная.
– Устала я очень – Сола тяжело опустилась на табурет – ладно бы ранения, но там сил как у пташек, а ведь это мужики! Их буквально «выпили до суха» на этой работе… Надо что-то делать с этим бригадиром…
Я согласна кивнула:
– Мне тоже показалось странным, Оливия говорила, что у них тут большие зарплаты, а выглядят рабочие как из концлагеря!
– Это из какого-такого лагеря? – Сола с любопытством подняла бровь.
– Был такой страшный период у нас в истории, во время войны фашисты пленных держали в концлагерях и почти не кормили, многие умирали от голода. Лагерей давно нет, а выражение осталось. Мадам там рассказывать можно не один день, отложим этот разговор до лучших времен.
– Хорошо. Ты дракона куда дела?
– Дала задание. Выяснить надо почему тут так с рабочими обращаются…
– Ясно. Ну что деточка давай за работу.
Надо сказать, что двое рабочих выглядели достаточно бодро в сравнении с остальными. Перевязав их и выдав лекарства, я помогла им сходить в уборную, а затем покушать.
– В этот раз хоть еда нормальная! Я вчера еще раз ругалась со старостой. Ему неплохо так оплатили наше содержание и выделили средства на раненных, а он в обед им такую жуткую баланду принес – которую есть невозможно! А ведь ему с этими людьми жить и работать.
Сола вздохнула и перешла к самому тяжелому раненному.
– Виола – деточка помоги! Устала я, уйти он хочет – а я не пускаю, детишки у него жена молодая, как уговорить остаться не знаю. Вчера начала лечение, прям по капле дела продвигаются.
Молодой парень лежал неподвижно, обратив взгляд в потолок. И взгляд, и выражение лица отражали полную безнадежность. Я расфокусировала зрение и стала его осматривать, решив, что диагностика лишней не бывает, взгляд уцепился за тоненькую ниточку света, которая почему-то уходила куда-то вдаль за макушку.
– Сола, а что это?
Мадам склонилась и обратила внимание туда, куда я ей показала.
– Вот ты ж бабка я старая! Проглядела!
В тот же момент из рук лекарки «потекла» тонкая вязь света и зацепившись за нить раненного стала ее притягивать к себе и возвращать в тело. Спустя 10 минут все было закончено. Сола глубоко задышала и буквально осела на пол.
– Виола… воды…
Я бегом помчалась в кухню и принесла целый ковш воды. Напившись вдоволь Сола окинула взглядом раненного.
– Вроде успела!
– Что это было?
– Нечисть мелкая. Когда организм ослаблен и мало сил бороться, вот такая пакость цепляется, чтобы поживиться. Это и люди такие есть, чуть слабость покажешь, сожрать тебя готовы. Виола деточка, нет сил у меня, ты остальными займись, я скажу, что делать надо.
Целый день я была занята раненными, по мере того как «набегали» магические силы, подпитывала их, заваривала травы и поила их настоями, обтирала. Рабочих расположили по комнате достаточно хаотично, сразу на полу на топчанах из сена. Я насколько могла попробовала чуть обустроить комнату. Передвинула часть топчанов к окну и взбила их под теми больными, которые могли хоть ненадолго сидеть.
Угнетающая обстановка невероятно давила на меня. В промежуток между работой, я не выдержала и выбежала на улицу. Глубоко вздохнув прохладного воздуха и задержав взгляд на оранжевом небе и розовых облаках, я почувствовала некоторое умиротворение. После обеда, я захватила свои припасы в комнату с раненными. Рабочие с интересом рассматривали конфеты, которыми я их одарила. Кое-кто пытался припрятать для детей, но я не разрешила.