Лекарь стал давать еще какие-то указания и советы относительно меня, однако потрясенная я пропускала все мимо ушей. Видя мое состояние мистер Лир обращался больше к императору, который пусть и был шокирован не меньше, все-таки демонстрировал хоть какую-то адекватность и внимательно его слушал.
После ухода лекаря, потрясенный император усадил меня на колени и обнимая стал укачивать:
– Виолетта! Птичка моя, что тебе хочется?
– Лекарские домики по всей империи…
Рассмеявшись император серьезно посмотрел на меня:
– Будут тебе домики! Лично прослежу, чтобы все жители были обеспечены лекарскими услугами!
После этого мы еще какое-то время сидели, обнявшись в каком-то странном состоянии эйфории. Пока еще новая реальность никак не укладывалась ни в моей голове, ни в голове Эдмунда, однако судьба, не спрашивая о нашей готовности, подкидывала нам новые и новые сюрпризы.
Почти Эпилог
В империи, где каждый магически сильный дракон на счету, появление еще одного отпрыска у императора стало знаменательным событием. Всю беременность император буквально сдувал с меня пылинки. Мой статус также претерпел изменения, я стала женой императора и императрицей.
Церемония заключения брака была очень скромная, учитывая мое положение. Для подданных объяснение также нашлось – негоже праздновать, когда империя только вышла из состояния войны. На самом деле причины «экономного» торжества были гораздо прозаичнее – это забота о моем здоровье и здоровье императорского ребенка. Полноценную церемонию, с огромным количеством гостей, балом и торжественным прилюдным принесением клятв, мой организм мог просто не выдержать. Поэтому все действо было организовано в скромной часовенке при дворце, в качестве свидетелей присутствовал небольшой круг приближенных к императору лиц, включая Киана и ректора Лероя. По моей просьбе пригласили Солу, которая в связи с этим выглядела растроганной и во время церемонии потихоньку вытирала платочком глаза.
В тоже время на моей персоне император не экономил, было сшито два платья, одно непосредственно на церемонию, второе на небольшой прием, который последовал сразу за ней. В нежном, светло-голубом платье, подол которого был расшит мелкими жемчужинами, я чувствовала себя настоящей принцессой. От многослойности, которая бы утяжеляла платье, портные отказались, оставив лишь пару шелковых подъюбников с кружевным низом, при этом корсет и длинные рукава были украшены белой шелковой вышивкой, копирующей символы императорского рода - белые лилии. Фата в империи была не в моде, мою прическу украшала изящная золотая диадема с прозрачно-голубыми драгоценными камнями. В качестве свадебного подарка я получила еще золотое колье с изящными сережками, которые также были на мне в этот день. Эдмунд также выглядел впечатляюще в своем парадном костюме черного цвета с ненавязчивой золотой отделкой по вороту и обшлагам рукавов, специально сшитым к бракосочетанию. Под сенью небольшой беседки у часовни мы с императором принесли друг другу клятвы быть верными и любящими мужем и женой.
Несмотря на старания портных, свадебный наряд особым удобством не отличался и сразу после церемонии я сменила его на более комфортное бархатное платье глубокого винного цвета. Император и гости выглядели счастливыми, приглашенные были в курсе причин по которым Эдмунд решился на брак с девушкой столь странного и несколько сомнительного происхождения. Впрочем, в последнее время решения императора никто не оспаривал, его власть упрочилась, а в Совет стало входить большее количество его сторонников, в том числе и стараниями Киана.
Сам Киан также не выглядел озабоченным теми событиями, которые повлекли за собой бракосочетание, скорее он был вдохновлен переменами и находился в каком-то радостном ожидании еще больших трансформаций в обществе. Последующий небольшой прием после церемонии проходил в одной из гостиных дворца, и больше напоминал дружескую вечеринку. Посидев для приличия в теплой компании пару часов, я отправилась к себе в покои «по причине легкого недомогания».
Беременность, надо сказать, протекала на редкость спокойно. Я, несмотря на все свои внутренние переживания, сумела обрести некий эмоциональный баланс, однако время от времени могла вдруг всплакнуть или закатить небольшую истерику из-за какого-то пустяка, отчего император впадал в ступор, так как подобное поведение было для меня несвойственно. Императорский лекарь при этом лишь улыбался, и на вопросы Эдмунда пояснял, что женщины существа эмоциональные, а травяной отвар вместе с крепкими объятьями вполне способны справиться с «непредсказуемым настроением». Сложность заключалась еще и в том, что и сам император порой демонстрировал беспричинное беспокойство, особенно с приближением родов.