— Я уже боюсь, госпожа Марта, — лучезарно улыбаясь, проговорил Малкольм и наконец, отпустив няню, направился к выходу на балкон.
— Поторопись, звездочка, я буду ждать внизу, — напомнил напоследок он и скрылся за дверями балкона, напротив которого завис серебристый корд[1], вызвавший у смущенной невесты острый приступ зависти. Она бы тоже хотела вот так же улететь, куда глаза глядят, но вместо этого позволила няне поправить выбившуюся из прически прядь, натянуть на лицо фальшивую маску радушной невесты, чтобы идти к гостям, большую часть которых она даже не знала. Из близких внизу были только отец и Малкольм, других, кого Лиора любила, не пригласили.
Полин посчитала, что Бриони — дочери садовника нечего делать на свадьбе лучшей подруги, и что няня Марта не достаточно хороша, чтобы проводить любимую воспитанницу во взрослую жизнь.
Ведь Полин всегда знает, как будет лучше для падчерицы, даже если она сама так не считает. Нет, Лиора обязательно бы возразила зарвавшейся мачехе, если бы Малкольм неожиданно ее не поддержал.
— Не стоит скандалить по таким пустякам, — заявил он, когда Полин устроила очередную безобразную сцену прямо в его присутствии. — Я понимаю, ты хочешь, чтобы твои друзья разделили нашу радость. Но ты представь, как им будет неудобно перед всей этой толпой великосветских снобов. Да и мы уезжаем не навсегда. Всего лишь в свадебное путешествие. Хочешь, по возвращении устроим для твоих друзей отдельный праздник?
Слова Малкольма в тот момент показались разумными, теперь же Лиора сожалела, но и ослушаться не решилась.
С Полин станется отказать отцу Бриони в месте или убедить мужа, что няня им в доме больше не нужна.
— Нянюшка, как мне хочется, чтобы ты была там, внизу со мной.
— Но я буду здесь, звездочка моя, — ответила госпожа Марта, погладив воспитанницу по руке. — У окошка постою, на церемонию сверху посмотрю. Я все-все увижу.
— Но тебя не будет на празднике.
— Да, стара я уже для таких празднеств. А на тебя я еще нагляжусь, и на глазки твои счастливые. Ты ведь придешь со мной попрощаться?
— Обязательно, нянюшка. Я обязательно приду, — пообещала Лиора, а госпожа Марта неожиданно встрепенулась.
— Ох, что же я, дура старая, совсем запамятовала. Тебя ведь батюшка твой звал. В кабинете ждет.
Лиора обняла нянюшку, чмокнула в морщинистую щеку и поспешила к отцу, подхватив удобнее длинный подол свадебного платья.
* * *
— Девочка моя, ты прекрасна! — восхищенно воскликнул Грегори Арджант, увидев дочь в свадебном платье. Лиора была не в меньшем восхищении от созданного стилистами образа. Как бы она не относилась к мачехе, а Полин знала толк в одежде. Фасон платья предложила ее портниха. Легкое, струящееся до пола, с замысловатой вышивкой по корсету и низу подола, украшенное россыпью полудрагоценных камней, полностью закрытое под горло спереди и провокационно обнажающее спину. Бриони, когда увидела это платье, ахнула от восторга, но почему-то сказала, что огненный цвет ее природного рисунка на спине чуть-чуть подпортил образ.
— Здесь идеален был бы белый иней.
Лиора бросила на нее недоумевающий взгляд:
— Мне только инея и не хватает. Забыла, что я не люблю холод?
— Ну да, а сама летишь на Шариан, — напомнила Бриони.
Это правда, Лиора не выносила холод и хотела провести свой медовый месяц на Нобле — цветущей солнечной планете, где царило вечное лето. Но Малкольм купил путевку на Шариан — планету, большую часть которой покрывали снега. Там находились лучшие курорты для любителей покататься на кодах[2]. Желающим экстрима предлагали покорить одну из трех суровых Снежных гор или поучаствовать в опасных Снежных гонках на мерведских упряжках. Лиора видела однажды мерведа вживую: размером с не крупного земного медведя, а вот внешне очень напоминающего земных собак с довольно своевольным, диковатым характером. Она бы управлять таким зверем ни за что не решилась, а другие находили в этом свое наслаждение.
Бриони часто обвиняла подругу, что та слишком мягкая и не умеет отказывать. Лиора не соглашалась, ведь с Полин она вполне успешно это делала, а вот с Малкольмом не получалось. Ему просто невозможно было отказать.