— Разумеется, подойдет, — ответила Лиора и повернулась к отцу спиной. Да даже если и нет, она все равно ее оденет. И когда звездочка оказалась на ее шее, Лиора почувствовала нечто особенное, словно кулон всегда принадлежал ей.
— Идеально, — проговорил рэн Арджант, с гордостью смотря на дочь. — Девочка моя, ты сияешь ярче звезды Лиорин, в честь которой тебя назвали. И видя счастье в твоих прекрасных глазках, я тоже счастлив. Как никогда.
— Если ты скажешь еще хоть слово, я расплачусь, — предупредила Лиора и в подтверждение своих слов шмыгнула носом.
— Ох, тогда я промолчу, — рассмеялся мужчина и крепко обнял дочь. — Ну как, пойдем? Твой жених наверняка уже заждался.
Лиора кивнула и положила руку на его согнутый локоть. Вот теперь ей было совсем не страшно спускаться вниз к сотне гостей, к жениху, к снисходительно улыбающейся Полин и грузному священнику с добрым лицом. Но только ступив на кроваво-красную ковровую дорожку, ведущую к алтарю, Лиора осознала в полной мере, что скоро ее жизнь изменится навсегда.
* * *
Церемонию Лиора почти не запомнила, как и вереницу гостей, спешащих поздравить молодых. Для нее все они слились в одну сплошную безликую массу, разве что отец Малкольма — Ангус Торус, которого никто не ждал, удивил, а точнее удивил ледяной взгляд мужа, заставивший сурового генерала почти отшатнуться. Тот очень сухо поздравил их, вручил подарок и поспешил уйти.
— Вы снова поссорились? — обеспокоенно спросила Лиора, но Малкольм лишь улыбнулся ее любимой улыбкой, покачал головой и утащил танцевать, заставив все тревоги вылететь из головы и вспомнить день, когда они познакомились.
Ей было десять. Мама давно умерла, и отец в первый раз пригласил в их дом Полин. По правилам высшего света Кейсара, если высокородной кейсарке кто-то нравился, и если это было взаимно, то озвучить свои намерения кейсар должен был не своей избраннице, а главе ее рода. Главой рода Полин был Ангус Торус. Она приходилась ему дальней родственницей, и именно он решал, одобрить союз или отказать.
Лиора понимала, что что-то происходит, но ее мало тревожили взрослые дела, зато ужасно измучил новый учитель танцев, которого порекомендовала мадам Полин. Этот противный усатый кейсар заявил, что она похожа на неуклюжую морковку, у которой столько же таланта, сколько и в этом не всеми любимом овоще.
Лиора расплакалась и выкрикнула, что морковь не может быть талантливой, она вообще никем не может быть, потому что морковь — еда, и выбежала из танцевальной комнаты в слезах. Именно тогда она и столкнулась с высоким, статным юношей в парадной форме кадета Звездного корпуса.
Лиора даже сейчас не могла сказать со всей определенностью, что в тот момент восхитило ее больше: военная выправка юноши или его элегантный мундир благородного темно-синего цвета. С тех пор этот цвет стал ее любимым, а Малкольм Торус, пришедший на приветственный ужин вместе с отцом, прочно обосновался в детском сердечке.
Он остановил ее тогда и заставил рассказать, что случилось. Лиора поведала свою душещипательную историю десятилетки, замочив предложенный темно-синий платок слезами.
Шестнадцатилетний юноша не растерялся и принялся обучать ее танцам, и почему-то делал он это в паре с ней. Но как он это делал… со всей серьезностью и скрупулезностью будущего военного. А она… два раза споткнулась, один чуть не отдавила ему ногу и, резко повернувшись, заехала локтем в неудачно подставленный бок. И даже тогда он не пожаловался. Закончив танец, учтиво поклонился и произнес:
— Рэна Арджант, вы определенно совсем не похожи на морковь. А ваш учитель — идиот, если даже не знает, что у морковки листья зеленые. Он ведь назвал вас так из-за цвета волос?
Лиора смущенно кивнула.
— Знаете, что я понял, учась в Звездном корпусе?
— Что? — с любопытством спросила девочка.
— Чтобы тебя уважали и даже не мыслили называть «бесталанной морковкой», стань самой лучшей. Утри нос этому напыщенному зазнайке. Сумеешь?
Лиора сумела. Еще как сумела. Учитель Сайрус не просто зауважал ее, он буквально влюбился в ее талант. А ей неожиданно понравилось танцевать, понравилось настолько, что она не мыслила жизни без танца, пока в ее мир снова не ворвался Малкольм Торус, уже не юноша, а сильный, состоявшийся мужчина, и этот мужчина был влюблен, но не в нее…