— Пользуетесь запрещенными методами, рэна Торус, — пожурил супругу Малкольм, снял туфельку, но ножку не опустил. Наоборот, наклонился и поцеловал, вызвав в теле Лиоры сладкую дрожь, — я тоже так умею.
Одним поцелуем он не ограничился, прогулялся пальцами до коленки, поднялся выше, чем вызвал тихий удивленный вздох, коснулся края чулка и медленно, глядя прямо ей в глаза стащил его. То же самое он проделал и со второй ножкой. После тот же маршрут проделали губы. Лиора ахнула, когда его пальцы коснулись внутренней стороны бедра, при этом его глаза так ярко, так завороженно сияли…
Но когда пальцы заменили губы, она и вовсе вскричала:
— Малкольм!
Вцепилась в его волосы, чтобы оттолкнуть, но… не смогла. Его горячие губы, его язык вытворял с ней такое…
— Пожалуйста, перестань, — в итоге прохныкала она и упала на кровать, чтобы вцепиться уже в покрывало.
— Перестать? Точно? — хмыкнул он, приподнялся и оказался на уровне ее лица. Но то место, где недавно были губы, накрыла горячая, нет, просто огненная рука. И пальцы проникли внутрь, когда он жадно ее поцеловал. — Маленькая, сладкая, невинная, я мечтаю очутиться в тебе. Не провоцируй меня больше. Иначе…
Он не закончил фразу, но за него это сделали пальцы. Их движение там внутри нее, сила, жар, его голодный взгляд расплескались жидкой лавой по венам, заставляя желать неведомого, ощущать огненный вихрь в ней, нарастающее напряжение, предчувствие чего-то… чего-то… И когда он прочертил дорожку поцелуев от шеи к уху, когда прикусил мочку, что-то взорвалось в ней, разлетевшись на сотни маленьких осколков, чтобы затем соединиться в волне сильнейшего, не знакомого прежде наслаждения.
Это было так неожиданно, так восхитительно и немного порочно, что Лиора совершенно растерялась.
Об этой стороне отношений мужчины и женщины она знала. Полин как-то попыталась с ней поговорить. Сказала только довериться Малкольму, а затем напомнила, что уж он-то точно намного искушеннее в этом плане своей невинной во всех смыслах невесты. Да, может, она и не хотела, но ударила по больному, напомнив о той, о ком Лиора хотела забыть.
В тот год, когда десятилетней Лиоре подарили ее первый в жизни танец, она навсегда влюбилась, а Малкольм посчитал их встречу незначительной. Он грезил космосом и знаменитым на весь Межгалактический Союз Звездным корпусом. Лиора же ждала его. Каждое лето она ждала с нетерпением, когда он приедет на каникулы к родителям и к ней. Он так много и интересно обо всем рассказывал: о школе, о своих успехах, в которых она ни секунды не сомневалась, о достижениях, о друзьях, о своем первом полете на корде, затем на маленьком корабле, на боевом истребителе, на огромном крейсере.
Лиора с восхищением слушала его, мечтая, чтобы однажды он остался, не уезжал обратно к друзьям и своей интересной жизни, и с нетерпением ждала окончания им сначала учебы, затем практики. А как они с рэном Ангусом радовались, когда он вернулся с предложением работы военного прогнозиста кейсарского Министерства защиты…
И все это было уничтожено шарианкой, той, кого однажды он привез с собой и представил, как свою невесту. Тогда первые девичьи мечты Лиоры рухнули, а остатки грез развеялись, когда она увидела шарианку вживую.
Нет, они не встретились случайно в доме Малкольма, нет, он не привел ее в дом Арджант, просто однажды Лиора увидела их вместе на главной площади Рейенира[1]. Он угощал ее мороженным, целовал, смеялся и казался таким счастливым…
А Лиору снедала ревность, отчаяние и дикая, почти непереносимая боль в груди.
— Звездочка, откуда печаль?
Он заметил, что ее взгляд изменился. Пришлось затолкать свои чувства куда подальше, улыбнуться и сказать первое, что пришло в голову:
— Я просто немного устала. Это платье… слишком тяжелое.
— Конечно, милая, — поверил Малкольм, и отодвинулся. — Тебе помочь раздеться?
— Не буду снова испытывать твою выдержку, — отказалась она, заставив мужа слегка нахмуриться.
— Мне не нравится, что ты отгораживаешься. Если я как-то обидел тебя…
— Нет, ну что ты, — развернулась она к нему и погладила по чуть колючей щеке. — Ты не можешь меня обидеть, но я… не думаю, что я смогу сдержаться. Ты… я… не знаю, как выдержать все это счастье.
— Звездочка моя ласковая, а как выдержать мне, когда ты так говоришь. Я не стою твоей любви.