— Из-за чего произошла драка? — спрашиваю я, игнорируя его высказывания. Я и сама знаю, что поступила безрассудно, однако, когда увидела Рому на асфальте, не смогла мыслить разумно.
— Не важно, — раздраженно отвечает Рома, словно отгоняя от себя неприятные мысли.
Не обошлось без Дарины, догадываюсь я, но не рискую спросить.
— Из-за тебя, не так ли?
— Всё-то ты знаешь, Чернова, — колко говорит Рома с лёгкой ухмылкой на губах. А затем меняется в лице, заглядывая мне в глаза, словно пытается отыскать в них понимание.
— Покажи губу, — после небольшой безмолвной паузы спрашиваю я и одновременно доставаю из сумочки влажные салфетки. И уже в следующую секунду присаживаюсь рядом, аккуратно прикасаюсь к Ромкиному лицу, покрытому ссадинами.
— Не надо, — уворачивается, пытаясь избежать моего неловкого прикосновения.
— Стоцкий, успокойся! Я тебя не съем! — пытаюсь придать своему голосу теплоту. Осторожно поворачиваю его лицо к себе и на мгновение замираю, разглядывая идеальные черты лица.
Мне не следует этого делать, как и приближаться к Стоцкому так близко, но сейчас разум борется с эмоциями и чувствами к этому парню.
Красивый мерзавец! Даже с разбитой губой и фингалом под глазом. Главное не захлебнуться от волны нахлынувших бурных эмоций при виде его бездонных глаз. Разряд по всему телу, словно молния пронзает меня насквозь. Кажется, я слишком долго пребываю в ступоре и оцепенении, разглядывая его лицо.
— Так из-за чего произошла стычка? Может, всё-таки расскажешь? — кое-как выдавливаю из себя несколько слов, стараясь не выдать своих чувств.
— Из-за Дарины! Мы поссорились, и она пошла танцевать с одним из парней. Наверное, ты видела!
— Хм…Видела. И где же она сейчас?
— Не знаю! Свалила, наверное, с ним. А может просто трусливо сбежала, увидев полицию. У неё отец — важная шишка, ей нельзя светиться в подобных происшествиях!
— И бросила тебя?
— Не все такие смелые, как ты, Черныш, — говорит Рома, глядя мне прямо в глаза. А затем неожиданно поправляет прядь моих волос, осторожно заправляя её за ухо, как будто случайно. Повисает неловкая пауза. А моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди прямо ему в руки.
— Мне надо идти, — говорю я, стараясь не выдать своего волнения. Хотя уверена, Стоцкий всё понимает, как бы я ни пыталась скрыть своих чувств.
— Стой, Черныш, я с тобой! Не против? Обратно можем пойти по набережной до самой гостиницы, — предлагает Рома. — Идти долго, но хотя бы закончим этот вечер по-человечески.
Против! Конечно, я против! Нельзя доверять Стоцкому, как и находиться с ним поблизости.
— В таком виде? Ты видел себя в зеркале? — спрашиваю я.
— Перестань, никому нет до нас дела! — отвечает Рома и медленно следует в сторону набережной.
— Чтобы опять найти приключения на пятую точку? — неуверенно иду следом за ним.
— Чернова, не будь такой скучной!
Корчу гримасу в ответ, высовывая язык, пытаясь показать ему, что я не такая уж серьёзная, как он думает.
Мы приближаемся к удивительной красоты набережной, расположенной вдоль живописной бухты. Из множества летних кафе доносится музыка, сливаясь между собой в единый музыкальный фон, который заполняет пространство вокруг. На набережной много людей, даже в такое время суток. Я потерялась во времени и готова гулять всю ночь. Сейчас, наверное, около десяти, может чуть больше.
С моря дует приятный, но уже прохладный ветерок — всё-таки конец сентября. Я обнимаю себя за плечи, и моё тело покрывается мурашками от холода. Или возможно, это из-за того, что рядом со мной находится Стоцкий, и мы впервые остаёмся наедине.
— Чернова, замёрзла, что ли? — спрашивает Рома и, не дожидаясь ответа, снимает свою толстовку. — Держи!
— Не нужно, — возражаю я, пытаясь удержать его на расстоянии, что получается с трудом.
— Это ещё почему?
— Потому что я не стану твоей жилеткой. Найди кого-то другого, — уверенно заявляю я. — Я же видела, что вы с Дариной снова в ссоре. Это означает, что тебе нужна девушка, которой ты вскоре разобьёшь сердце!
Не знаю, к кому я обращаюсь! К Роме или к самой себе, упрямо убеждая, что мне нельзя сближаться с ним. Даже на короткое время.
— Я и не рассматривал тебя для этих целей! — тихо говорит Рома, глядя в сторону моря.
— Тогда не подкатывай ко мне, Стоцкий!
— Да ладно тебе, Черныш, я же от чистого сердца. Не могу смотреть, как ты трясёшься от холода, — отвечает Рома и мило улыбается, протягивая мне толстовку.
— Ладно! Уговорил, действительно прохладно, — смущенно говорю я и натягиваю на себя худи, которое хранит тепло и аромат Ромкиного тела.
Какое-то время мы идём молча, любуясь яркими огнями на том конце бухты, завороженные магией ночного города. Вдыхаю запах морской соли и водорослей, а ещё тот, который исходит от его толстовки. Пьянящий аромат, от которого голова мгновенно идёт кругом, а разум растекается, словно мороженое на палящем солнце.