— Ты в своём уме, Стоцкий? — отпихивает меня так, что я улетаю прямиком в стену, ударяясь о швабры, которые с грохотом падают на пол.
— Зачем букет выкинула?
— Потому что тот, кто его подарил неопределившийся кретин! — грубо отвечает Даша, разворачиваясь в сторону выхода.
— Чернова, я же от всей души!
— Да нет у тебя никакой души, Рома! — отвечает она и пытается всё-таки открыть дверь. Одним движением закрываю её на ключ и прячу его в кармане своих брюк.
— Смешно! — заливается смехом. Затем, вскинув руки, бьёт по своим бёдрам, демонстрируя разочарование.
— Ты с ним назло мне или он тебе действительно нравится? — решаюсь спросить, хотя не уверен, что готов услышать правду.
— Нравится! Очень! Не все такие моральные уроды, как ты. Я никогда не буду встречаться с человеком, чтобы позлить или обидеть кого-то другого! Ясно? — кричит Дашка.
— Угу!
— Открой дверь! — приказывает она и нервно мечется по небольшой комнатке.
— Нет!
— Нет? Тогда я заберу ключ, — уверенно тараторит Дашка и подходит ближе ко мне. В следующую секунду я быстро открываю небольшое окно и выкидываю ключ на улицу.
— Как мы теперь откроем дверь? Да ты и впрямь больной, Стоцкий! Точно! Я поняла, у тебя шизофрения, да? Или раздвоение личности, как правильно звучит твой диагноз? — раздражённо спрашивает Даша, слегка хихикая. — Окей, значит, подождём, пока не вернётся говнюк Рома, влюблённый в Дарину, который по первому зову побежит к своей любимой. Три, два, один…
Она присаживается на пол и облокачивается на стену, поправляя свою коротенькую юбку гофре.
— На самом деле ты права! Во всём права! Я люблю Дарину, каждое её прикосновение вызывает во мне бурю эмоций: от возбуждения до эйфории. Но в то же время, когда я с тобой, весь мир словно останавливается и перестаёт существовать, всё вокруг становится неважным. Я хочу остаться в этом мгновении, нажать на паузу, чтобы продлить время рядом с тобой. И я точно знаю, что это что-то совсем другое, не похожее на дружбу, потому что меня тянет к тебе, Черныш, с невероятной силой, и я не могу этому противостоять.
Даша ничего не отвечает, прикрыв глаза, она сидит неподвижно, сложив руки на груди. Присаживаюсь на пол рядом с ней, слегка соприкасаясь коленями.
Она права! Я больной!
— Даш?
Вздыхает.
— Что тебе, Стоцкий? — приоткрывает один глаз и слегка улыбается.
Вот так мне нравится больше. Не хочу, чтобы она грустила, тем более из-за меня.
— Что мне делать? — в отчаянии спрашиваю я.
— Наверное, определиться, Ром! Не знаю, сходи к психологу, астрологу или куда там обращаются в таких ситуациях… — тихо говорит Даша, и в этот момент дверь каморки открывается.
— Ребята, вы как здесь оказались? — спрашивает испуганная техничка.
Быстро поднимаюсь и протягиваю Черновой руку, но она игнорирует мой жест, вставая без моей помощи. А потом подходит ко мне совсем близко, вглядываясь в мои глаза.
— Не приближайся ко мне, Стоцкий, до тех пор, пока не будешь уверен в своих чувствах! — твёрдо произносит Даша и покидает помещение.
Конец марта
Сообщение в мессенджер:
Дарина: «Это конец, Рома! Дальше каждый сам по себе!».
Дарина: «В этот раз всё серьёзно! И навсегда! У меня другой!».
Ничего не отвечаю ей, швырнув телефон в стену. Если бы можно было отмотать время назад, я бы ни за что не подошёл к ней тогда в десятом классе, не полез целоваться и не предложил стать парой. Я бы задушил эти нездоровые чувства ещё в зародыше, не дав им шанса на дальнейшее существование. Потому что эта стерва все соки из меня выпила!
Пошла она!
За весь этот год мы расходились несчитанное количество раз, у меня огромная коллекция её прощальных сообщений, в которых из раза в раз она придумывает всё новые причины для расставания. Я соглашаюсь и иду дальше. Но стоит мне только взглянуть в сторону другой девушки, как эта мерзавка снова появляется передо мной, мило улыбается, страстно целует и сводит меня с ума, выбивая почву из-под ног. Отчасти я сам виноват, каждый раз попадая под её ведьминские чары.
Но в этот раз всё будет иначе. У меня тоже есть чувство собственного достоинства. И в конечном счёте я просто устал. Каждая девчонка в школе мечтает быть со мной рядом. Взять хотя бы Чернову. Сколько бы она ни скрывала свои чувства, у неё всё на лице написано.
— И что думаешь делать? — спрашивает Корун Олег. — Опять будешь пресмыкаться перед Дариной.