21
Даша Чернова
Спустя 6 месяцев
Сегодня у меня третий скрининг. Это плановое УЗИ, на котором проводят соответствие размера плода. Его цель, как и у предыдущих скринингов — обнаружить и предупредить возможные риски аномального развития малыша.
У нас всё хорошо! Моя бусинка развивается в соответствии со сроком и уже очень активная, энергично топчет меня своими маленькими ножками изнутри. Предположительная дата родов — в начале февраля.
Сегодня теплый и безветренный день, несмотря на дату в календаре. Через две недели наступит Новый год. Город украшен разноцветной иллюминацией. На витринах магазинов сверкают гирлянды. В воздухе витает запах мандаринов и хвои, а люди торопятся домой, неся в руках подарки и праздничные украшения.
На днях мы с мамой поставили новогоднюю ель, украсив её разноцветными игрушками из нашей коллекционной коробочки.
Каждый год, начиная с моего рождения, мама дарила мне несколько красивых и дорогих ёлочных игрушек из стекла. Они не были привязаны к какому-то цвету или модному тренду, а больше похожи на ретро-украшения. Здесь и маленькие гномы, шишки, украшенные разноцветными блестками, и перламутровые сосульки разных цветов, а ещё огурцы.
К моим восемнадцати годам мы накопили целую коллекцию ёлочных украшений.
Меня всегда расстраивали искусно декорированные новогодние ели, на которых довольно симпатично, но как-то безжизненно размещены одинаковые шары. В них нет того тепла и уюта, что в нашей с мамой новогодней ёлке, которую мы украшали вдвоём под любимый новогодний фильм.
Пребывая в хорошем настроении я решаю немного прогуляться по городскому парку. Сегодня здесь многолюдно. Надеюсь я никого не встречу, потому что никто, кроме Ксюши и Вовы, не знает о моём интересном положении. И я хочу, чтобы так и оставалось. Даже мои друзья не знают кто отец ребенка. Точнее, наверняка, они догадываются, но вслух мы это не обсуждаем.
Я обдумываю своё будущее и, в предвкушении представляю, какой будет моя дочь. В небольшом киоске покупаю безалкогольный глинтвейн, чтобы немного согреться, а затем захожу в ближайший торговый центр. Уже пора присматривать первые вещи моей малышке, а ещё кажется я определилась с цветом кроватки. Сколько я блуждаю по магазинам, не знаю, но когда выхожу на улицу, уже стемнело.
Набираю маму. Она не отвечает. Сегодня у неё выходной, скорее всего она, как обычно, хлопочет на кухне, придумывая что-то изысканное на ужин.
Неторопливо подхожу к нашему дому и уже издалека вижу мерцание красно-синих огней спецсигнала на автомобиле скорой помощи. Около нашего подъезда скопился народ, с несколькими из них я точно знакома. Тетя Зина с нашей лестничной площадки и её подруги, имен которых я не запомнила. Они часто проводят свой досуг на скамейке около входа в подъезд.
Подхожу ближе. Ко мне навстречу тут же срывается тётя Зина. Одновременно от дома отъезжает машина скорой помощи, оставляя за собой тревожный шлейф.
— Дашенька, — говорит она с придыханием и какой-то скорбью в голосе. Сердце ёкает, а по коже пробегает холодок, всего на секунду. Просто кому-то понадобилась помощь: ребёнку необходимо было сбить температуру или у какой-то бабули поднялось высокое давление. Это никак не связано с нами!
— Что случилось, тётя Зина? — спрашиваю я, пытаясь угомонить внезапную дрожь в теле. Какое-то дурацкое предчувствие зудит под ребрами.
— Дашка… Там маме твоей стало плохо, — говорит она, и её губы ползут то вниз, то вверх, борясь, чтобы не заплакать.
— Как плохо? Где она? В какую больницу её повезли? Тётя Зина, скажи быстрее, — стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё кричит от страха. В голове проносится мысль о том, что я должна что-то сделать. Не долго думая достаю смартфон и пытаюсь открыть приложение для вызова такси, но дрожащие пальцы не хотят слушаться меня, нажимая не туда, куда нужно.
— Дашенька, пойдём ко мне домой, — печально говорит она, придерживая меня за спину. — Пошли, детка, я тебе всё объясню.
— Нет! Зачем? Я не могу к вам домой! Мне нужно к маме, вдруг понадобятся какие-то вещи или еда! И как долго она будет в больнице? Мне нужно узнать, куда её увезли! — спокойно говорю я, делая шаг назад, чтобы выбраться из рук соседки.
— Пойдём, говорю! — чуть твёрже произносит тётя Зина, а к ней подходят ещё две женщины с сочувствующими взглядами.
— Почему вы так смотрите? — дрожащим голосом спрашиваю я.
— Дашенька, — сочувствующе говорит тётя Зина.
— Что вы молчите? Что с мамой! Я никуда не пойду, пока вы не скажете, — хнычу я, как маленький ребёнок. Слёзы градом катятся из глаз, а я всё жду, что кто-нибудь хоть что-то мне объяснит.