Кристина летала по квартире, оставляя во всех местах приторность своих духов. Алиса поморщила нос, смотря на дно бокала.
В дверь позвонили.
Беготня и шуршание не прекращались.
- Звонят в дверь!
…Молчание…
- Крис, звонят! – закричала Алиса.
…Снова молчание…
Вздохнув, Алиса пошла открывать дверь, иначе незваные гости простоят там еще очень долго. На пороге возникли две мужские фигуры: один — светловолосый и худенький парень, с широкой улыбкой и лучезарными серыми глазами; за ним стоял тот самый — с черными волосами, забранными в аккуратный хвост и темными теплыми глазами.
— Привет Алиса! — воскликнул Женя и обнял девушку за плечи. — Рад тебя видеть!
— Привет, спасибо я тоже рада видеть тебя. Кристина почти готова.
— Да, да, я тут и уже готова, — из-за угла показалось довольное лицо девушки. Алиса еще пару минут помялась в коридоре и ушла на кухню.
— А ты с нами… — начал Женя, но увидев как Алиса вскинула руку вверх, даже не обернувшись, заканчивать фразу не стал.
- Я готова! – Кристина возникла в дверях. – Привет Никита! Мы идем?
- Что с ней? – тихо спросил Женя.
- Все нормально, просто устала. Пойдем!
Через некоторое время дверь хлопнула и наступила тишина. Алиса сидела на кухне, понурив голову, и водила пальцем по бокалу, думая над тем, что сказала Кристине. Сзади послышались шаги.
— Пьешь одна? — Никита сел напротив и отодвинул бокал со следами алой помады, оставленной Кристиной полчаса назад.
— Теперь точно не одна, бокал?
Пока девушка ходила за бокалом, он вышел на балкон, достал свои любимые сигареты и закурил. Она смотрела, держа бокал в руках, как облако дыма выплывает из его рта, как он прищуривается, когда вдыхает никотин и затягивается.
— Что ты так смотришь? — спросил он, открывая шире балкон и садясь на стул. Она тоже присела напротив и поставила бокал на стол.
— Никита… — она осеклась, отводя взгляд от него. Сейчас он не вызывал у нее никаких отрицательных эмоций, а ее руки предательски похолодели от волнения, по спине пробежала тоненькая струйка. Иногда так сложно сказать самые простые слова — не хватает смелости. Она подумала о том, что никогда не оставалась с ним один на один, никогда не была к нему так близко — от этого внутри все клокотало как у подростка на первом свидании. Она собралась с силами и уже открыла рот для того, что бы закончить мысль, но ее опередили.
— Ты хотела сказать, что любишь меня? — по его интонации она не могла понять с точностью — был это вопрос или утверждение. Ее глаза распахнулись еще шире, а щеки покраснели. Она подняла глаза. Никита сидел, опираясь на локти, сложив кисти рук в замок.
Ему всегда нравилось смотреть, как она краснеет, он видел, как меняется ее выражение лица, видел, как белеют костяшки пальцев, когда она сжимает руки от волнения.
— Давно понял? — Ему показалось или ее голос даже не дрогнул? Интонация ее голоса совсем не соответствовала тому, что он видел перед собой.
— С первого дня, — коротко отрезал он и пристально посмотрел на нее. Он ждал…Он знал почему ему нравилось ее бесить. Подступал кураж и он уже видел, как она вскакивает со стула, размахивает руками, начинает кричать, краснеет, говорит, что он такой и сякой, что опять доводит, а он улыбается. Но … но нет, этого не происходит. Он слышит громкий и нервный вздох и … все, она снова прежняя — не переживает, не волнуется, лицо приобрело мягкие черты, руки расслабились, плечи слегка опустились. Он подумал, что на этот раз проиграл – облажался, наступил на свои же грабли.
— И молчал? — ее твердый голос слегка вывел его из себя. Но он не сдавался и продолжал наступать.
— Я не утверждаю обратного. — Ее бровь приподнялась в изумлении. — Я не утверждаю, что я тоже тебя люблю, — он победоносно посмотрел на нее. Ее губы дрогнули, а он подумал, что она была права — он полный кретин.
— По-моему это очевидно.
— Очевидно то, что ты допустила огромную ошибку. Даже две. Ты полюбила не того человека, это во-первых. Во-вторых — ты ему в этом призналась и, это было самым глупым поступком из всех, что ты сделала, — заключил он.
Радости ее состояние ему не доставило, хотя раньше в такие моменты он чувствовал себя победоносно. Во второй раз он подумал, что он кретин и ляпнул лишнего, но обратно слова не вернешь. Напряженность вернулась на ее лицо, руки сцепились в замок, костяшки пальцев снова побелели. Он чувствовал, как тяжело она дышит — наверное, в этот момент, она готова была его убить и была бы права. Он сожалел о сказанном, улыбка спала с его лица. Ее губы дрогнули снова.