Ратмир поднял замок с деревянного пола и прикинул его на руке на вес. Потом внимательно оглядел со всех сторон и покачал головой:
– Недюжинной силы человек это сделал. Женщина вряд ли смогла бы сбить такой крепкий замок. Не знаешь ли ты, матушка Евникия, кого из мужчин, бывающих в монастыре, у кого есть такая сила?
– Дай подумать, Ратмир, – вздохнула игуменья, в который раз окидывая печальным взором разорённую келью сестры Агафьи.
Ратмир тем временем продолжил осмотр всего, что находилось в келье. Вот он расчистил посохом кучу вещей в углу и склонился над каким-то тёмным пятном на дощатом полу. Потом взял со стола тяжёлый латунный подсвечник с горящей свечой и, опустив его к полу, присмотрелся. Достав из сапога кинжал, кончиком лезвия поковырял пятно и поднёс кинжал к носу. Прикрыл глаза, понюхал и, опять открыв глаза, покачал головой:
– Боюсь, что ваша сестра Агафья не смогла далеко убежать. Запах свежей крови.
Игуменья Евникия только охнула, зажав ладонью рот.
– Вот ещё пятно… и вот… – Ратмир с небольшим усилием поднялся и посмотрел на игуменью:
– Скажи людям, чтобы искали везде: в подвалах, в реке, на леднике. Даже в лесу. Кому-то очень не хочется, чтобы приходные книги попали в твои или мои руки. Я так полагаю, матушка Евникия, что это, скорее всего кое-кто из местных. У кого есть возможность быстро получать сведения о наших с тобой встречах и разговорах. Пусть ищут. А мне пока нужно съездить…
– Ох, нашли, нашли, матушка!! – неожиданно послышались шум и женские плачущие голоса в конце длинного коридора, куда выходили дверцы келий других сестёр.
Ратмир с игуменьей выскочили навстречу: – Где нашли? Жива?
Запыхавшиеся, взволнованные монахини, подвывая и качая головами, кинулись к игуменье: – Ох, погибель наша пришла, матушка! Знать какое проклятие на наш монастырь наложено!
– Так жива или нет?! Говорите толком! – воскликнула раздосадовано матушка Евникия.
– Где она?! – рявкнул Ратмир, поняв, что сестры Агафьи больше нет в живых.
– Там, матушка, в подклети, в соборе она на себя руки-то и наложила. Стылая уже висит. Глаза прикрытые, ручки-ножки холоднющие…
– Руки на себя, говорите, наложила? – игуменья недоумённо посмотрела на Ратмира.
Тот пожал плечами и вздохнул:
– Надо идти – смотреть. Там ясно будет: сама или помог кто.
На подходе к Смоленскому собору они увидели чёрную толпу взволнованных женщин. Едва сдерживаемые рыдания, перешёптывания и скорбные возгласы, издаваемые этой чёрной массой, заметно попритихли при появлении игуменьи Евникии и Ратмира. Последние, спустившись в подклеть, увидели тёмную женскую фигуру. Казалось, что она просто стоит в углу плохо освещённого светом маленького, зарешёченного окошечка. Окошечко это находилось примерно на уровне головы покойницы, и ближайший к ней откос был немного испачкан чем-то тёмным. Только при более внимательном осмотре можно было заметить, что фигура в черной монашеской одежде как бы парила над запылившимся, мраморным полом, чуть не доставая его своими ногами. Небольшое, разлившееся тёмное пятно на полу под фигурой поблёскивало тёмным отсветом. Тут же лежала упавшая на бок скамья.
Ратмир попросил принести подсвечник со свечой. Игуменья только глянула на сопровождавшую их монахиню, как та тут же выскочила за дверь, чтобы исполнить его просьбу. Пока она ходила за свечкой, Ратмир медленно обошёл помещение, глядя себе под ноги и по стенам. Затем он подошёл к висевшей на толстой, конопляной верёвке покойнице и стал внимательно рассматривать её лицо, шею, руки. Потом опустился на одно колено и рассмотрел запёкшуюся лужу крови под ногами покойницы. Кинул взгляд на опрокинутую скамью и покачал головой:
– Мёртвой её уже вешали здесь, матушка Евникия. Где-то через два часа после того, как убили…
– Откуда знаешь?
– Следы на шее и глаза о том говорят. Когда вешают живого человека, то в глазах у него кровь остаётся, а на шее кожа перетёртая до крови бывает, потому как тело сопротивляется смерти. А здесь как будто куклу подвесили… да и скамья больно далеко от неё лежит…и другие ещё приметы отсутствуют…
– Значит, боролась она, говоришь с убийцей?
– Боюсь, что не успела побороться. Близко она подпустила к себе человека, что ей такой удар по голове нанёс. Вон аж лицо как перекосило, да лоб вдавленный, весь чёрный от свернувшейся крови. Знала она этого человека хорошо, потому и допустила к себе… Во сколько ложатся спать насельницы в этих кельях?