– Да как солнце заходит, так вскорости и ложатся. А что понапрасну-то свечи жечь? И поутру к службе рано встают, прямо с петухами… К чему ты это спросил, Ратмир?
– Понять хочу, как к ней в келью смог незаметно зайти убийца. И как у него получилось её оттуда вынести и дотащить сюда так, чтобы никто этого не заметил и не услышал, – задумчиво оглядел входную дверь подклети Ратмир. Он подошёл к рубленому из дерева косяку и где-то на уровне плеча увидел на нём какие-то зацепившиеся цветные волокна и несколько длинных седых волос… Аккуратно снял их и, подойдя к покойнице, сравнил волосы.
– Это её волосы. Значит, кто-то притащил её сюда на своём плече. И была она скорее всего завёрнута во что-то цветное… Вот эти волокна от какого-то ковра или одеяла, – Ратмир показал игуменье обрывки цветных волокон и, завернув находку в белую тряпицу, зажал в руке.
– А как верёвку на балку накинули? Она же вон – аж под самым сводом, – спросила игуменья, глядя куда-то верх над висевшей покойницей.
– Говорю же, знающий человек всё это проделывал. Значит, знал, как туда можно дотянуться с верёвкой, – вздохнул Ратмир. – Думаю, что при помощи той палки, что приспособлена для затушивания свечей. Где-то же она есть – эта палка?
– Должна быть, – кивнула игуменья, с уважением глядя на скомороха. Затем она перевела взгляд на стоявшую у входа невысокую, приземистую монашку с одутловатым, морщинистым лицом: – Иди, сестра Ирина, и скажи нескольким сёстрам искать эту палку и ковры или одеяла какие, если где валяются или куда припрятаны. А остальные – все марш на послушания. Мы сами тут разберёмся и потом пошлём гонцов к митрополиту Филиппу да дьяку Лаврентию. Так ведь, Ратмир?
– Всё так, матушка Евникия, – кивнул Ратмир и добавил: – И пришли ещё, сестра Ирина, кого из мужиков снять покойницу. Всё что мне нужно было, я уже увидел.
Он направился к выходу, следом за ним пошла и игуменья. Навстречу им, придерживая на голове тёмный остроконечный капюшон-куколь, уже семенил престарелый духовник схимонах Павел:
– Матушка Евникия, да что же это такое творится?! – запыхавшись на ходу, зачастил он, переводя слезящиеся, мутноватые старческие глазки с игуменьи на скомороха и обратно, и теребя дрожащими искривлёнными пальцами край своего аналава, надетого поверх подрясника. На аналаве отливали серебром искусно вышитые восьмиконечные «голгофские» кресты с подножием и были выписаны тексты молитв. – Мне когда сообщили, что сестра Агафья руки на себя наложила, то я ни разу и не поверил! Не могла она такого удумать, не для этого она в монастырь пришла. А ты что скажешь, Ратмир? Ты ведь здесь по сыску убийц наших юниц-послушниц. А тут ещё и это!
– Соглашусь с тобой, отец Павел. Не своей смертью погибла ваша сестра Агафья. Убили её самым жестоким образом. А повесили для отвода глаз. Дескать, вешалась, качнулась и головой об угол окна сама и ударилась. Только то, что я видел, говорит о том, что всё было как раз наоборот, – вздохнул Ратмир и обратился к игуменье: – Ехать мне нужно, матушка Евникия, в Москву. Могу по дороге сам дьяку Лаврентию всё сообщить. А вот к митрополиту уж пошли кого-нибудь сама. Ну и с сестрой Агафьей можете уже делать всё, что положено по православному обычаю.
– Хорошо, Ратмир, – устало кивнула игуменья. – Тогда к дьяку Лаврентию ты уж заедь да сообщи ему эту скорбную весть. В остальном я тут сама распоряжусь. Ты уж сегодня ведь больше здесь не появишься?
Ратмир неопределённо пожал плечами:
– Скорее всего – нет. Хотя, кто его знает, что там дальше будет, – он запнулся и, словно вспомнив о чём-то, неуверенно спросил: – А где, говоришь, находится тот терем, что дьяк Лаврентий мне назначил, пока я тут сыск провожу?
– Да там же, что и мой терем, рядом. Только что он в разы меньше моего и для гостей наших предназначен, – внимательно посмотрела на него игуменья.
– Это к тому, что события начали лихо закручиваться, и мне, может быть, лучше здесь пока и дневать, и ночевать, – нахмурившись, поспешил пояснить Ратмир.
– А я тебя ни о чём и не спрашиваю, – бесстрастным голосом ответила игуменья и, опустив взгляд вниз, добавила: – Делай так, как тебе удобнее, Ратмир. Только найди этих извергов.
Спустя некоторое время Ратмир подъехал к Разбойному приказу и, оберегая ногу, спешился с лошадки. Сунув под нос стражнику выданную дьяком Лаврентием доездную память, пошёл, чуть прихрамывая, по уже знакомому коридору.
У дверей в кабинет дьяка Лаврентия стоял другой рослый стражник:
– По какой надобности? – острым взглядом окинул он скомороха.
– По приказу самого дьяка Лаврентия. Срочно. Вот документ, – Ратмир терпеливо предъявил бумагу стражнику.