– Что же ты так, барин, судьбу свою испытываешь? – неожиданно ворчливо произнёс молодой помощник конюха Фёдор, принимая у него лошадку. – Сколько вон лихих людей по дороге бродят.
– Так я, вроде, не впервой по ночам один езжу, – пожал плечами Ратмир, несколько удивлённый такой заботой.
– Опасно это сейчас одному ездить. Товарища с собой какого-нибудь лучше брать, – не унимался обеспокоенный Фёдор. Светловолосая голова его в лунном свете ярко отливала серебром. – Вон боярыня вовремя из Москвы вернулась, так за неё и душа спокойна. А вот по твою душу, барин, она чуть ли не каждые пять минут на крыльцо выскакивает, да всё на дорогу смотрит. А-а… вон опять на крыльцо вышла…
И впрямь Ратмир услышал знакомый женский голос:
– Ратмирушка, ты вернулся! Слава Богу, ангел мой. А я уж вся тут испереживалась. А вдруг, думаю, нападут на тебя грабастики какие. А я помочь-то и не успею, – женщина, держа латунный подсвечник с укреплённой на нём горящей свечой, быстро сбежала по ступенькам вниз, прикрывая огонёк ладонью. Она прильнула всем телом к усталому скомороху. – Устал, верно, милый. А у меня уже и банька для тебя давно истоплена. Хочешь, с тобой схожу?
– Нет, Мирослава, иди в дом. Я быстро сполоснусь, да приду. Мочи нет, как устал. Так сразу в сон и провалюсь, кажется, – устало пробормотал Ратмир и, забрав у Мирославы подсвечник со свечой, без посоха похромал к стоявшей чуть поодаль липовой баньке.
– Одежда там твоя чистая в предбаннике на лавке лежит. Сам найдёшь? – вслед ему донёсся голос боярыни Мирославы.
– Найду, милая, найду. Ты иди в терем, я сейчас же и вернусь, – Ратмир махнул ей рукой и открыл дверь в баньку.
Через некоторое время он вышел из бани в чистой одежде и, привычно откинув назад с лица влажные пряди чисто промытых тёмных волос, направился к крыльцу терема. Помощник конюха Фёдор возле входа в конюшню, позвякивая железом, заканчивал прибирать лошадиную амуницию.
Ратмир не торопясь поднялся на верхнюю ступеньку и, передыхая, прислонился плечом к деревянной стойке, поддерживавшей крышу терраски. Свет от свечи в латунном подсвечнике, который он держал в правой руке, играл бликами на его утомлённом, осунувшемся красивом лице.
С высокой терраски открывался чарующий вид на освещённый дрожащим лунным светом сам Смоленский собор и на большую часть Девичьего поля. Мечтательный взгляд Ратмира был устремлён на темневшее вдали подворье, где одно окошечко в верхней части терема было чуть освещено и выделялось неярким, розовым пятном на фоне находившейся в тени части строения…
Неожиданно раздался странный, жужжащий звук, и в деревянную перекладину прямо рядом с виском Ратмира с резким треском вонзилась оперенная железная стрела. Ратмир резко отдёрнул голову и непонимающе посмотрел на дрожавшую стрелу. Вокруг неё был закручен кусок бересты, накрепко привязанный суровой нитью.
Помощник конюха Фёдор в три прыжка заскочил на террасу и взволнованно посмотрел на Ратмира:
– Не задело тебя, барин?
– Как видишь, нет, – едва слышно произнёс побледневший Ратмир.
– Так давай быстрее за мной на лошадей и искать того, кто стрелял в тебя! Я за лошадьми… – кинулся, было, он вниз к конюшне.
– Стой! – воскликнул Ратмир.
– Чего ждать-то?! Он уйдёт!
– У нас нет ни кольчуги, ни шлема. А без них скакать и искать в темноте вооружённого луком человека глупо, – нахмурился Ратмир, разглядывая торчащую из балки стрелу. – Считай на верную погибель…
– Да, ты, барин, наверное, прав, – нехотя стал подниматься обратно Фёдор. – Тогда что будем делать?
– Пока ничего, – сдвинув брови, произнёс Ратмир, с силой выдёргивая стрелу из балки. Он отвязал от неё бересту и, поднеся поближе к горящей свечке, вслух прочитал: «Первое и последнее предупреждение. Убирайся, покуда цел. Срок – до полудня завтрашнего дня ».
– Однако, – только и проговорил помощник конюха.
– Угольком написано… Кто бы это не был – убивать меня он не собирался. По крайней мере – сейчас. Если хотел бы, то сразу в голову и попал бы. Сразу видно, что стрелок отменный, – крутя в руках кусок бересты и размышляя вслух, проговорил Ратмир. – Это предупреждение…
– Что тут у вас? – послышался встревоженный голос Мирославы. Она подошла к Ратмиру в наброшенной на плечи душегрейке. Полы её обшитой кружевами нижней рубахи едва слышно шелестели на каждом шагу. Она взяла из рук Ратмира стрелу. Он сам протянул её кусок бересты. Она прочитала и, охнув, прикрыла ладонью рот.
– Что же это значит, Ратмирушка? – с отчаяньем в голосе спросила она, не сводя с него встревоженного взгляда.