С летней кухни доносились зычные голоса дородных поварих и писклявые голоса носившихся вокруг них поварят. Гремели железные ухваты и кочерги, доставались из печей чугунные горшки с вкусно пахнувшими кашами и раскалённые железные противни с пряженными духмяными пирогами. Из раскрытых окошечек кружевной мастерской слышался характерный перестук коклюшек и негрозные окрики старшей мастерицы… Помощник конюха Фёдор возился с лошадиной амуницией, тщательно очищая её от грязи и ржавчины. Он периодически посматривал на Ратмира, готовый подбежать к нему по первому же зову.
Ратмир стоял у той же деревянной перекладины, куда вчера вечером попала железная стрела. Взгляд его был устремлён в сторону подворья работницы монастырской хлебопекарни Анны Дмитриевны. На губах его играла загадочная полуулыбка.
– Что-то ты не торопишься сегодня в монастырь, – неожиданно за его спиной раздался голос Мирославы. – Или тебе уже не нужно туда?
– Нужно, – Ратмир словно очнулся и посмотрел на солнце. Время подходило к полудню. – Пожалуй, пора. Буду к вечеру. Фёдор, подавай лошадь, – крикнул он молодому помощнику конюха.
Ратмир, чуть прихрамывая, без посоха, спустился по лестнице. С легким усилием забрался на свою лошадку и, кивнув Мирославе, направился к воротам.
– Не закрывай ворота, Фёдор, и приготовь мне повозку. Да скажи Савелию, что сейчас обратно едем в Москву к душеприказчику Григорию Степановичу. Как раз к вечеру и должны успеть обернуться, – озабоченно произнесла Мирослава и, глянув в сторону уехавшего скомороха, удивилась: – А чего это он опять к озеру-то направился?
Но в этот момент её окликнула главная помощница по хозяйству – ключница Степанида, и Мирослава отвлеклась на хозяйские заботы…
Ратмир в состоянии лёгкого душевного волнения подъехал к озеру и разочарованно оглядел пустынный берег. Только шустрые воробьи, громко чирикая, плескались на мелководье и затем, перелетев на сушу, копошились в сухой земле, поднимая вокруг себя взвеси пыли. Скоморох посмотрел на небесное светило, вздохнул, спешился с лошади и пустил её гулять по берегу. Сам же подошёл к раскидистому кусту, покрытому желтеющими листьями, и опустился на землю. Достал из-за пазухи небольшую книжку, и взялся было читать. Но почти тут же отложил её в сторону и вздохнул. Время ожидания потекло для него томительно долго…
Неожиданно что-то красное со свистом пролетело мимо него и упало рядом с глухим стуком. Ратмир подскочил, быстро оглянулся и увидел катившееся к нему густо-красное большое яблоко… И тут же из-за небольших деревцев, росших неподалёку от этого местечка, послышался задорный звонкий смех Ольги:
– А-а, испугался, испугался! А ещё говорил, что ничего не боишься! – девушка показалась из-за деревьев и помахала ему рукой.
Ратмиру показалось, что сама весна шла к нему навстречу. «Боттичелли!.. Но не «Весна» и не «Венера»…Нет-нет! Сейчас вспомню…» – судорожно пытался он вспомнить картину, которую так ему напоминала эта маленькая шалунья. Он стоял в растерянности, любуясь приближавшейся к нему почти воздушной девичьей фигуркой в светлой сатиновой рубахе, отделанной кружевами, и нежно-голубой атласной душегрейке с искусной вышивкой жемчугом по низу. Светлые пряди длинных волос Ольги были слегка прихвачены широкой шелковой лентой. И венчал её юную головку богатый венок из маленьких розочек, ромашек и вьюнов.
– Так что же ты не подберёшь яблочка? – весело улыбаясь, спросила она, подойдя к нему.
– Да вот, на тебя засмотрелся, – честно ответил Ратмир, растерянно улыбаясь ей в ответ. – Сейчас подберу…
Но Ольга сама легко подняла яблоко с земли и, обтерев его рукавом рубахи, протянула Ратмиру: – Очень вкусное. Батюшка прислал нам с Волги. Я уже почитай полкорзины успела съесть. Аж медовые на вкус.
До Ратмира опять донесся чудесный аромат её волос, и он послушно поднёс яблоко ко рту и вонзил в него свои крепкие, белые зубы. Действительно, вкусный, сочный, сладко-кислый вкус яблока восхитил его.
– И, правда, вкусно, – кивнул он, не в силах отвести глаз от юного создания. – Я вспомнил, кого ты мне так напоминаешь.
– И кого же? – без особого интереса спросила девушка, поправляя свой венок и оглядываясь по сторонам.