– Стойте! Не заходите дальше! А то я убью их обоих! – неожиданно раздался отчаянный мужской крик, как только Ратмир попытался приоткрыть потемневшую от времени дверь в горницу. Ратмир замер на месте и крикнул в ответ:
– Это ты, Никитка?
– Сам знаешь, что я. Зачем спрашиваешь? – зло отозвался тот же мужской голос.
– Помогите Христа ради, – донёсся до Ратмира и Прохора жалобный старушечий голос.
– А ну, цыц у меня! – воскликнул тот же мужской голос, и раздались глухие звуки ударов и чьи-то жалобные стоны и крики.
– Иди тихонько обратно и подойди к окну, – зашептал Ратмир Прохору. – Постарайся отвлечь его разговорами.
– Так скрипят же проклятые!
– Иди уже как получится, но только отвлеки его хоть на пару минут…
– Эй, что вы там шепчетесь?! – зло крикнул тот же голос. – Мне всё слышно. Как только кто-то зайдёт сюда, так я им обоим бошки-то и поотрубаю.
Ратмир кивнул головой Прохору и, указав ему глазами на выход, громко прокричал: – А кому ты там, Никитка, бошки-то собрался поотрубать? Курям что ли?
– Каким курям?! – неожиданно сардонически расхохотался мужской голос. – Это родители мои тут: папенька и маменька мои ненаглядные.
– Что же они тебе такого плохого сделали, что ты им такую страшную погибель уготовил? – опять громко прокричал Ратмир, стараясь перекричать скрип ступенек под ногами спускавшегося во двор Прохора.
– А что так орать-то? Чай, не глухие здесь живут, – неожиданно возмутился мужской голос. – А погибель им такую не я уготовил. Они сами себе её выбрали, когда в душу свою дьявола впустили.
Послышался жалобный женский плач, и другой мужской старческий голос стал увещевать разбуянившегося сына.
– Я кому сказал молчать! – заорал первый мужской голос, и вновь послышались глухие удары и жалобные женские крики.
«Да где же ты, Прохор?» – мысленно взмолился Ратмир, не в силах больше слышать эти вопли.
Словно услышав его, неожиданно из горницы послышался густой бас Прохора:
– Эй, Никитка, глянь, что я тебе принёс, – что-то забренчало в горнице.
– Ой, монисто?! Золотое? А мне-то оно зачем? Я же не….
В этот момент Ратмир рывком распахнул дверь и ворвался в комнату. Доли секунды ему хватило, чтобы оценить обстановку, и со странным гортанным криком он, подпрыгнув в воздухе, сделал поворот всем телом и резким ударом ноги вышиб топор из руки оторопевшего певчего Никитки. Опустившись на пол, Ратмир повторно издал похожий крик и просто в следующем развороте уже другой ногой нанёс стопой короткий удар по голове певчего, после чего тот как подкошенный рухнул на пол. Наступила звенящая тишина, и из окна прозвучал озадаченный бас Прохора:
– Да, брат, во ты даёшь! Всякое я видел в жизни. Но, чтобы так ногами управлять – в первый раз узреть сподобился.
– Всё, вяжите его и в монастырь, – обратился Ратмир к забежавшим в этот момент в комнату стражникам. – Хотя подождите… – Он подошёл к лежавшему в беспамятстве певчему и, задрав ему рубаху, покачал головой: – Так я и думал.
Поперёк бледной, рыхлой спины певчего ярко багровела борозда от кнута…
Глава 6
– Кто бы мог подумать?! – всплеснула руками игуменья, растерянно глядя на забившегося в угол маленькой пустой кладовой испуганного бородатого певчего Никитку. Слабый дневной свет едва пробивался сквозь овальное зарешечённое окошечко под самым потолком. – Жил себе здесь как у Христа за пазухой. Обут-одет, накормлен… Чего ещё желать-то было?
Ратмир и схимонах Павел стояли рядом с ней и не спускали с пленника глаз.
– Никитка, а, Никитка? Ты зачем на Ратмира напал? – игуменья сделала шаг вперёд, но схимонах Павел придержал её за рукав и отрицательно покачал головой:
– Не стоит к нему приближаться, матушка. Видишь ведь – не в себе он. Похоже, что опять у него ум за разум начал заходить.
– У него – возможно, – вдумчиво глядя на скрючившегося в углу кладовой певчего, произнёс Ратмир. – А вот у остальных, я думаю, разум был на месте и они понимали, что творят. Пусть назовёт тех, кто был с ним, когда они на меня напали.
– Эй, Никитка, хочешь сладкую сайку с изюмом? – окликнула певчего игуменья Евникия.
– Очень хочу, матушка, – оживился тот, но опасливо глядя полубезумными глазами на Ратмира и схимонаха Павла, умоляюще добавил: – Не секите меня розгами, братцы! Нечистый опять приходил и смущал меня видениями своими…
– И что за видения он тебе представлял? – неожиданно спросил Ратмир.