Дьяк сидел на лавке за столом с гусиным пером в руке и настороженно глянул на входящего:
– Ты с добрыми вестями али как?
– Певчий Никитка признался, что это он и его приятели убили тех трёх послушниц.
– Что – прямо вот так и признался?! Без всяких пыток и уговоров? – недоверчиво посмотрел на него дьяк Лаврентий. – А за что убили-то, сказал?
– Сказал, что в них вселился нечистый, и поэтому их нужно было убить. При нашем разговоре были отец Павел и матушка Евникия.
– Молодец! Хвалю! – неожиданно рассмеялся дьяк Лаврентий. – Вот ни разу я в тебе, Ратмир, не ошибся, когда поставил сыск проводить. Порадовал. А что там с сестрой Агафьей?
– Там придётся ещё покопать, – вздохнул Ратмир.
– Вот и иди, дорогой, копай. Видишь, как у тебя всё ладно получается, не зря мне тебя нахваливали. Ох, не зря, – и он сделал правой рукой уже знакомый Ратмиру выпроваживающий жест.
Через несколько минут скоморох скакал в сторону леса. Пара всадников проскакали вслед за ним по своим делам в том же направлении, и у излучины реки свернули в другую сторону.
Доехав до знакомого места, скоморох спешился, Местечко это было присмотрено им ещё в прошлом году. Высокий кустарник образовал своего рода тенистый грот, где можно было совершенно спокойно посидеть одному или с кем-то. Сам кустарник находился на возвышенности, с которой открывался прекрасный вид на окрестности. Хорошо были видны на полях выстроившиеся в ряд жнецы, собиравшие чахлые стебли ржи и пшеницы в небольшие снопы. Бегали с палками наперевес пастушки, загоняя на вновь зазеленевшие после дождей пастбища домашний скот. Бродили по берегу обмелевшей реки маленькие мальчишки и девчонки и вылавливали корзинками подросших мальков. То тут, то там виднелись мужики, ставившие силки на зайцев и ловившие на продажу певчих птиц…
Ратмир прошёл к пожелтевшему тенистому кустарнику, кинул на землю потёртый коврик и поставил рядом корзинку с едой. В ожидании встречи с Антонио он обошёл местечко по кругу, внимательно оглядев всё по сторонам. Затем опустился на коврик и лёг на спину, подложив руки под голову. На губах его заиграла улыбка: «Ангел мой, Олюшка! Как же я уже соскучился по тебе, ягодка моя…» – Ратмир прикрыл глаза и предался сладостным мечтаниям…
– …просто подходи и забирай всё, что плохо лежит! – неожиданно в его сознание ворвался знакомый голос, говоривший на итальянском языке, и он ощутил чувствительный тычок в ногу. – Что с тобой, брат?
Ратмир открыл глаза и махом сел. Перед ним стоял смеющийся Антонио в плаще с капюшоном на голове.
– Я тебе уже кричать собрался. Потому как ты на все мои приветствия и призывы никак не реагировал. Ты перегрелся на солнце и получил солнечный удар? Где твоя хваленая осторожность?
Антонио прошёл вглубь кустарника и, присев на коврик, потянулся к корзинке со снедью: – Ну, что у нас тут на этот раз? Ого, неплохо-неплохо. Давай, брат, по-быстрому рассказывай, из-за чего так неожиданно вызвал меня сегодня. А то у меня там важная встреча с английским послом Дженкинсом через два часа. Мы же, если мне не изменяет память, должны были с тобой встретиться здесь только спустя три дня. Если по Либерии что-то, то у меня всё идёт по плану. Подкоп начали рыть и прорыли уже довольно прилично…
– Нет, я по другой причине, – несколько смутился Ратмир, доставая из корзинки два деревянных кубка и глиняный кувшин с квасом. С усилием вынув деревянную пробку из кувшина, скоморох аккуратно налил тёмный напиток в кубки и с чуть заискивающей улыбкой посмотрел на своего собеседника: – Я ведь всегда мог тебе доверять, Антонио…
Антонио, подносивший к губам кубок с пенистым квасом, замер и изумлённо посмотрел на Ратмира:
– Та-ак… уже интересно. Слушаю тебя внимательно, брат. И да – разумеется, ты мне всегда можешь доверять.
– Очень нужно помочь одному человеку, – Ратмир собрался с духом и добавил: – Молодой девушке.
– Помочь в чём? – вкрадчиво спросил Антонио. – Понятно, что ты не стал бы обращаться ко мне из-за какой-нибудь ерунды.
– Её насильно хотят выдать замуж.
– И?
– Что – «и»? – с лёгким раздражением переспросил Ратмир. – Я же говорю, что её насильно хотят выдать замуж.
– Я хочу понять – причём здесь ты? Её же не за тебя собираются насильно выдать замуж? Или я чего-то не знаю? – в таком же тоне ответил Антонио, не спуская пытливого взгляда с собеседника.
– Ей всего шестнадцать лет!
– Ей шестнадцать лет, её насильно хотят выдать замуж и..? – невозмутимо произнёс Антонио, вновь поднося кубок с квасом к губам.
– Да что ты заладил своё: « и да и»?! – Ратмир вскочил на ноги. – Разве уже недостаточно сказанного?!